Мне кажется, даже слишком цивильно для провинции. Ощущение, что попадаем в европейский городок. Любят губернаторы в своих губерниях обустроить местечко для отдыха, чтобы перед гостями не было стыдно.

Выходим. Ириска оглядывается, потом выдает:

– Тут раньше был дом отдыха от завода.

– Сейчас это закрытый загородный клуб. И клиника на базе дома отдыха, – спокойно информирует Кирсан, поворачивается ко мне, – считаю целесообразным переместить сюда Ладу Леонидовну и Богдана. Территория закрыта, охраняется. Я усилю еще нашими людьми периметр.

– Хорошо.

Отдает маниакальностью, но мне сейчас, особенно после перестрелки, ничего не кажется лишним.

Кирсан кивает, отходит в сторону, отдавая распоряжения по телефону.

А я ловлю шуструю лисичку, целеустремленно направляющуюся к скорой, из которой как раз выгружают Игореху.

– Не мешай, он будет в порядке.

Она хлюпает, смотрит потерянно.

– Из-за меня все…

– Нет, Ирина, не из-за тебя.

Мы идем к главному зданию, но догоняет Кирсан и перенаправляет к отдельно стоящему домику.

– Там два этажа, все удобства. Возможно разместить до восьми человек.

Я киваю Ириске, чтоб шла туда, а сам отслеживаю, как губернатор заходит в центральный вход.

Выдыхаю.

Не ждут дела. Не ждут.

Звонит отец, ему, естественно, все уже доложили.

Быстро успокаиваю, что все хорошо и чтоб матери не говорил.

– Да уж сам бы не догадался, – хмыкает отец, – только это не поможет. Ей Ольга скажет.

Черт…

Ладно, будем решать проблемы по мере возникновения.

Сейчас надо ковать железо, пока горячо. То есть, разговаривать с губернатором про дальнейшие дела корпорации в области.

Ну и про личный контроль над розыском Харитонова.

А, учитывая, что больше всего меня тревожит то, что моя беременная женщина и мой сын не в пределах видимости, очень сложно сосредоточиться.

Родители.

Смотря на активно жестикулирующую маму, я прихожу к выводам, она считает, что реально управляет компанией и нами, мужиками. Мы молчим, когда она кричит. Это ещё, когда дед был жив, приучил нас с батей спокойно женские вопли воспринимать. Нужно женщине высказаться. У неё есть право. Мы создали опасную ситуацию, а обязаны следить за порядком.

Порядка нет! Нет порядка!

Поэтому отец стоит и слушает.

Я стою и слушаю.

Даже больше того! Кирсан стоит и слушает!

А немного в стороне сидит со своими людьми губернатор. И не сводит с моей матери глаз. Ему нравится её боевая стойка, её напор и суровость. Она – хозяйка. И губернатор не скрывает восторга, глядя на мою мать в присутствии моего отца.

И я, честно говоря, вообще не горю желанием знать, что там в его голове варится.

Моя мама, конечно, располнела и выглядит на свой возраст. Или мне так кажется?

Сейчас мне немного не по себе от этого треугольника.