Все происходит как в замедленной съемке, только мой пульс разом ошеломительно подскакивает. Он проводит носом по открытой шее от плеча и выше. Беззащитную кожу обжигает дыхание и слегка царапает легкая щетина — по телу мгновенно проходит волна колючих мурашек.

— Да, — выдыхает Краев на ухо горячее признание, — смотрел, как ты спишь. Не хочу пропустить больше ни одного мгновения, когда мы вместе.

Руки Марка ложатся на талию, он по — хозяйски привлекает к себе. И у меня нет сил сопротивляться… Не выдерживаю, прижимаюсь к его спине всем телом и почти мурлычу:

— Ты пахнешь так… по родному.

Наши взгляды пересекаются в отражении стекла, и я вижу, как меняется лицо Краева. Улыбка мгновенно исчезает с его губ.

— Это тот же одеколон, что ты подарила мне десять лет назад, — от хриплого голоса мужчины в груди становится тесно. Пальцами он разворачивает мое лицо к себе, и словно завороженная я слежу за тем, как темнеет его взгляд."

"— Который я украла у отца и сказала, что он должен быть только твоим? — шепотом спрашиваю, облизывая пересохшие губы, — И ты ни разу его не сменил?

Разворачиваюсь к нему. Марк усмехается, невесомо проводит пальцами по руке и переплетает наши пальцы.

— Никогда, Маша.

Я больше не хочу убегать. Не хочу думать об отце, Эдуарде, свадьбе, уговаривать себя, что я хорошая девочка и должна делать, что сказано. Не хочу игнорировать то, что нас тянет друг к другу, словно магнитом. Что Марк единственный человек, кроме Таи, кому я безоговорочно доверяю.

И я делаю шаг к нему.

Он склоняется ниже, смешивая наше дыхание, и просто прикасается к губам. Только прикосновение, но ощущение такое, будто мне по венам пустили ток — все 220, на полную мощность. По телу проходит дрожь и от слабости резко подгибаются колени. Пальцами я слабо цепляюсь за рубашку мужчины, чтобы просто не рухнуть вниз. Марк едва успевает подхватить меня, прижимает крепко и целует уже по-настоящему.

Никогда не думала, что может быть так! Чтобы ни одной мысли, будто все ушло на второй план. Лишь бездонные омуты глаз, в которых тонешь без остатка — и нет желания спастись и плыть наверх, к воздуху. Лишь желание отдать всю себя, двигаться навстречу. Плевать на все, только бы быть с ним. Только бы делить с ним — еду, кров, постель. И свою жизнь.

Когда я в середине ночи выхожу из ванной, Краев уже беззаботно спит. Невольно улыбаюсь, глядя на его спокойное расслабленное лицо. Кто же знал, что за внешностью сурового босса скрывается такой вулкан? Осторожно ложусь на самый край, чтобы не разбудить его, но Марк в полусне цепко хватает меня за талию и придвигает к себе.