— Маша, — вкрадчивый шепот вкупе с многообещающим взглядом производят неизгладимое впечатление, — отвечай на вопрос.

— Но я…, — только хочу сказать, что не понимаю, о чем идет речь, как меня осеняет, — Ты имеешь в виду между мной и Горским?

Видимо, от удивления после внезапной догадки у меня настолько вытягивается лицо, что Краев все понимает без слов: ничего не было и быть не могло.

Но было поздно.

— А ты что? — скрещиваю руки на груди и тяну с усмешкой, наслаждаясь моментом, — Ревнуешь, Краев?

— Что? — босс даже в лице меняется. А после хмурится, сурово сводит брови у переносицы и мрачный, как грозовая туча, рявкает: — Мне что, делать больше нечего? Плевать мне на тебя и на Горского!

— Да? Ну ладно, — пожимаю плечами, но даже не пытаюсь скрыть довольную улыбку.

Позволяю Горскому взять себя под руку — он тут же воодушевленно начинает рассказывать новую историю о Карелии. Марк сплевывает едва слышное ругательство себе под нос и, печатая шаг, направляется к главному дому.

А я стою посреди занесенного снегом леса, смотрю на его удаляющуюся широкую спину, и внутри, там, где стучит сердце, соловьем разливается и расцветает весна.

Глава 16. Марк

Тимбилдинг вы говорите? Отдых посреди чудесных пейзажей Карелии? Ха-ха дважды!

Вначале все шло очень даже неплохо. Все сотрудники, что отправлялись в командировку, вылетели в Питер, а отсюда на вертолете к месту назначения. Разделиться пришлось уже на заброшенной взлетной полосе, которую расчистили специально для прилета Горского. Правда, наша машина не заводилась битый час, а когда мы добрались до пункта, где стоял вездеход, первая группа уже успешно отчалила по маршруту.

В принципе, это было хорошей новостью, потому что двум девушкам из всего нашего состава — Маше и помощнице архитектора Лине — не пришлось мерзнуть. Хуже было, что те оставались практически наедине с заказчиком. И больше всего меня волновала Комарова.

Насколько я знал, все необходимые пробы и исследования грунта были сделаны еще осенью. Была только цель застроить выбранный участок, и вот с этим возникла проблема. Максим Евгеньевич пытался сотрудничать с несколькими фирмами и, как оказалось, знатно потрепал нервы нашим конкурентам. Нет, за потраченное время заплатил, конечно, но когда я вчера позвонил знакомому из другой строительной фирмы, он чуть ли не в истерику впал, услышав имя Горского.

Так что я ожидал очень нервной рабочей поездки. Максим Евгеньевич славился тем, что на максимально возможное время затягивал переговоры. Себе же в убыток, что интересно.

Как мы добирались до чертового дома — даже вспоминать не хочется. Стемнело стремительно, поднялась метель. Вездеход и без того ехал не особо быстро, а теперь водителю пришлось еще сильнее замедлить ход.