Намекает, что диплом с отличием — фикция, как и вся моя работа. Разве объяснишь в двух словах, что моего мнения даже не спрашивали и ясно сказали: или ты работаешь здесь или нигде больше.

— Я хороший специалист, — твердо говорю я, выдерживая этот взгляд и не показывая своего волнения.

— Иначе Антон Сергеевич не взял бы именно вас временно замещать его должность. Но учтите, что любой промах в работе немедленно отразится на вас. Думаю, ваш отец, Мария Викторовна, не одобрит, что вы позорите его фамилию.

— Вот, значит, как.

Отвечаю без эмоций, но внутри все клокочет от ярости. Марк Захарович словно по взгляду понимает, считывает меня без труда и на красивом лице расцветает дьявольская ухмылка. Получается, вот откуда он знает, кто я — он просто знакомый моего отца.

— Я не подведу вас и фирму, — с холодной улыбкой отвечаю я.

— Очень надеюсь.

— Я могу быть свободна?

— Конечно, Мария Викторовна. Только не забудьте передать Лене, моему секретарю, чтобы она напечатала текст выговора и занесла его мне на подпись.

Едва удерживаюсь, чтобы не выругаться прямо в кабинете босса. Смотрю на него прямо, не отводя глаз.

— Можно узнать, что именно вы в нем напишете?

— «Чрезмерное рвение при выполнении работы» вас устроит или написать что-нибудь о домогательствах к начальству?

— Устроит, — цежу сквозь зубы.

— В таком случае можете быть свободны.

Из кабинета босса я не выхожу — вылетаю фурией. Леночка с преувеличенным вниманием читает что-то в перевернутой вверх ногами папке. Подслушивала, значит. Отлично, значит и предупреждать ее о выговоре не нужно.

Чувствую злорадные прожигающие взгляды в спину, когда буквально лечу к финансовому отделу. Лишь когда за мной захлопывается дверь моего кабинета, понимаю, что до сих пор держу в руках кусок от проклятой рубашки этого демона-босса. Отшвыриваю его и торопливо отряхиваю руки.

Ну что ж, дорогой новый босс, теперь я тоже зла. Придется отплатить за радушный прием той же монетой.

Глава 5. Марк

Забавно, что мышка даже не узнала меня. Кто там говорил, что первая любовь не забывается? Конечно, я изменился и уже перестал быть похожим на длинного нескладного парня семнадцати лет, но было удивительно, что Маша вообще не показала, что я ей знаком. Притворялась? Возможно. Но нет, так натурально играть она не могла.

Хотя неизвестно, что ее отец делал с ней. Виктор Комаров отличался богатой фантазией. Проявлялась она и в том, как он вел дела. Еще тогда, в прошлой жизни, я слышал о том, что творил «Комар», как его прозвали, с теми людьми, кто отказывался прогибаться под него или продавать интересный ему бизнес. Думал, что байки. Надеялся. Лишь спустя время узнал от проверенного человека, что все эти слухи — правда. И о сожженном дотла доме вместе с семьей, и об убитых в лесополосе.