Он был одет в традиционное церемониальное одеяние благородного мужчины: спадающие до пола черные шелковые брюки, свободная туника подхваченная поясом с драгоценными камнями, подаренным Джону королем.

Церемония проходила у подножия парадной лестницы, в арочном проходе в столовую комнату. Двойные двери, ведущие туда, где все ели, были закрыты, формируя сплошную стену, а по другую сторону от них доджены уготовили празднество.

Все были уже в сборе. Братство выстроилось в ряд рядом с ним, шеллан и остальные члены семьи собрались в свободном полукруге напротив.

Свидетели расположились по бокам: Куин — на одном конце, Блэй с Сакстоном — на другом; в центре — Айэм и Трез, приглашенные в качестве почетных гостей.

Джон оглядел все пространство, отмечая малахитовые колонны, мраморные стены и люстры. Прошло так много времени с тех пор, как он пришел сюда, чтобы остаться, и ему впервые рассказали, насколько сильно его отцу хотелось, чтобы все эти комнаты заселились людьми и жили своими жизнями под крепкой крышей.

Он сосредоточился на изображенной на полу яблоне. Она была такой красивой, являясь символом весны, вечно цветущей… своего рода вещью, возвышавшей тебя всякий раз, как ты на нее смотришь.

"

"Он влюбился в это дерево сразу, как только вошел сюда…

Коллективный вздох заставил его поднять голову.

О… славная… Пресвятая… Мария…

На этом его мозг отключился. Просто опустел. Джон был практически уверен, что его сердце все еще билось, если учесть, что он находился в вертикальном положении, но кроме этого?

Наверное, он только что умер и попал в рай.

На вершине парадной лестницы, с рукой на золотой балюстраде, появилась Хекс во всем, захватывающем дыхание, великолепии, превращая его в бездыханного и изумленного.

Красное платье идеально облегало ее фигуру, черное кружево топа гармонировало с черными волосами и серыми глазами, шлейф милями атласа потрясающими волнами спадал на пол с ее стройных бедер.

Встретившись с ним взглядом, она смущенно завозилась, разглаживая переднюю часть платья.

«Иди ко мне», — показал Джон жестами. — «Иди ко мне, моя женщина».

Из дальнего угла запел тенор, кристально-чистого голоса Зейдиста поднимавшегося к изображению воина на потолке, и еще выше.

Сначала Джон не понял, что это за песня… хотя, спроси, как его зовут, он согласился бы на любое имя: Санта Клаус или Лютер Вандросс[141] или Тедди Рузвельт[142].

Возможно даже Джоан Коллинз[143].

Но затем звуки слились и он уловил мелодию. Группа U2 — «Все, чего я хочу — это ты».

Та, что Джон просил спеть мужчину.

Первый шаг Хекс вызвал слезы на глазах у женщин. И, очевидно, у Лэсситера. Или так, или ангелу в глаз попала соринка.