И что теперь будет?! Что?! У меня же имплант, как такое вообще возможно?! Замок открылся с лёгким щелчком, а мне показалось, что щелчок этот прозвучал подобно выстрелу.

Вандор стоял метрах в двух и смотрел на меня в упор. Губы мои дрогнули, приоткрылись, однако язык не шевелился, и я не смогла выдавить ни слова. Протянула тест, понимая, что руки у меня подрагивают. Вандор лишь мазнул по нему взглядом. Безусловно, рассмотреть он ничего не успел, но ему это было и не нужно — он и так всё понял.

— Мать твою за ногу, — процедил он, и лицо его стало ещё мрачнее, а глаза сделались холодными-холодными. Синие льдинки, вонзающиеся в моё сознание, мою душу. — Чёрт бы тебя побрал, Милана!

Меня словно ошпарило. Стало так горько и обидно, что я едва смогла сдержать злые слёзы. Как будто это я виновата в случившемся! Как будто это я каждый раз лезла к нему и при первом удобном случае задирала подол! С силой сжав тест, я процедила:

— А ты ни при чём?! Почему сразу виновата я?! Или так удобнее?!

— В твоих документах чёрным по белому прописано, что у тебя стоит противозачаточный имплант! Так объясни, какого дьявола он не сработал?!

— Откуда я знаю?! — вскрикнула я. — Если такой умный, то сам объясни, почему он не сработал! — В голосе моём звучали одновременно и истеричные, и язвительные нотки. — Может, напора не выдержал?!

— Почему-то не выдержал он напора именно у тебя! — прорычал Вандор и, схватив меня за руку, всё-таки выдернул тест из пальцев. Взглянул, громко выругался матом и швырнул на пол. — И что я должен делать с этим грёбаным ребёнком?! — зло проговорил он. — На кой чёрт мне ребёнок от девки?!

Меня накрыло новой волной, такой сильной, что она едва не сбила меня с ног. На миг показалось, что меня шатает, а в голове взрываются миллиарды мыльных пузырей. Мыльных пузырей с цианидом в каждом из них. Нервы обдало отчаяньем, губы у меня задрожали. От девки… Конечно же, я для него как была девкой, вещью из питомника, так ею и осталось. Цветы, дорогие вещи… Всё это тот же отравленный мыльный пузырь. На несколько часов я поверила в то, что для меня что-то может измениться, но на деле… Никогда ничего не поменяется. Потому что для таких, как он, такие как я — всего лишь мусор под ногами. Только разве легче мне от того, что умом я всё понимаю?! Полное осознание случившегося ко мне не пришло, да и вряд ли это могло произойти столь быстро, однако я точно знала — никогда! Никогда я не убью собственного ребёнка. Выросшая в детском доме, я всю жизнь мечтала о собственной семье. И пусть мечты мои были совсем иными — местами детскими, местами наивными красивыми картинками, я понимала — никогда.

— Я не буду делать аборт, — выдавила я, прямо глядя на Вандора. — Даже не думай. Хочешь этого — можешь убить меня.