Он нагибается ко мне, целует меня в губы, одновременно берет лодыжку и отводит в сторону, приподнимает мою попочку и проникает в мышечное колечко. Сначала он двигается нежно, входит полностью, от наслаждения закусываю губу и выгибаюсь дугой. Так безумно здорово ощущать движение его друга внутри себя. Затем он медленно выходит, смотрит на меня игривым взглядом и заходит снова. Теперь он двигается быстрее и делает сильнее толчки.

– Хорошо, сейчас можно и без смазки, – щурится он от удовольствия. – Прекрасная растянутая дырочка. И ты такой влажный, такой сладенький.

Обхватываю ногами его талию, приподнимаюсь, выгибаю спину, начинаю постанывать от толчков, стискиваю пальцами простыню. Мне хорошо, мне безумно хорошо с Эрихом. Он наращивает темп, и мы сливаемся в одном бешеном оргазме. Мой малыш надувается, наполняется сиропом и от одного резкого, сильнее прочих, толчка всё выплескивается мне на живот. Эрих ещё больше ускоряется и кончает в меня, выходит, мне приятно чувствовать его горяченький сироп в себе.

Он падает рядом на подушку и закрывает глаза.

– Вам понравилось, Эрих Рудольфович, – спрашиваю я.

– Да, цыпленочек, – тяжело дыша, произносит он.

Я заползаю на него, ложусь на его живот, наши обмякшие малыши касаются друг друга, прижимаюсь щекой к его груди и глажу его руку, повыше локтя. Он обнимает меня и тоже гладит. Лежим, приходим в себя.

– Ты больше не сердишься на меня? – спрашивает он.

Молчу. Не знаю, как ответить на его вопрос.

– А? Почему не отвечаешь? – он хватает меня за нос и легонечко водит из стороны в сторону.

Вырываюсь, поднимаюсь и седлаю его, сжимаю ногами его талию, смотрю на него, солнце светит мне прямо в лицо, прищуриваюсь. Он тоже поглядывает на меня своими яркими темно-синими глазами. До чего же они у него красивые, утонуть в них можно. А Эриху видимо нравятся мои.

– Интересные у тебя глаза, – говорит он, – вроде бы серые, но с каким-то красивым светлым зеленоватым оттенком, а на солнце так вообще словно прозрачные.

Смущаюсь, отворачиваюсь от него, ложусь поперек его живота и опускаю руки на пол. Он легонько шлепает меня по попке.

– Ну так что, Александр? – снова спрашивает он меня.

– Ничего, – отвечаю.

Мои руки что-то нащупывают под кроватью, вытягиваю, это его коробка с интимными игрушками, откидываю крышку, беру стек-плетку, поднимаюсь, снова седлаю Эриха. Он внимательно смотрит на меня, гладит мои коленки, ничего не говорит. Провожу плеткой по его лицу: по щеке, ближе к уху; по волосам; по шее; по ключицам…

– Что ты задумал? – спрашивает он меня ровным голосом. Но его грудь слегка приподнимается, наверное, всё-таки нервничает."

"– Эрих Рудольфович, а вам было больно, когда я вас бил? – спрашиваю я его, обводя жестким согнутым ремешком на кончике плетки его соски.