– Конечно, – отвечает он.

– А почему вы тогда не кричали и не плакали? – говорю я и снова переношу кончик плетки на его лицо.

– Потому что я в принципе не кричу и не плачу, – отвечает он. – Хочешь поиграть? – спрашивает он меня и шлепает по попке.

– Не знаю, – пожимаю плечами, приподнимаюсь с него, встаю коленями на простыню. – Эрих Рудольфович, перевернитесь, пожалуйста.

Он ухмыляется, но переворачивается. Кладет руки на подушку, закрывает глаза. Сажусь на его попку, убираю пока плетку в сторону, глажу ладонями по его спине, чуть сжимая и массируя плечи.

– Как хорошо, цыпленочек, – улыбается он, не открывая глаз, – ещё сильнее там надави.

Давлю посильнее на точки, растираю, вожу ребром ладони по позвоночнику.

– Эрих Рудольфович… – тяну я и замолкаю.

– Что, цыпленочек?

– А откуда у вас эти полоски? – я провожу пальцем по тонким старым шрамам.

– Ты меня исхлестал, – он усмехается.

– Нет, от моей плетки уже следов не видно, зажили. Я про другие.

– Я тебе этого не скажу, цыпленочек, – после небольшой паузы произносит он.

– Вас избивали? – продолжаю я допрос.

– Да, – всё же отвечает он.

– Должно быть, сильно. Раз такие следы остались.

– Да. Раскаленным прутом.

– Фигасе, – выдыхаю я. – За что?

– Всё тебе любопытно, – усмехается он.

– Конечно, – говорю я, наклоняюсь и целую его спину. – Так за что?

– Не оправдал ожидания, – уклончиво отвечает он.

– Понятно, – тихонечко отвечаю я. – Ты тогда плакал?

Я специально обращаюсь к нему на «ты», но он меня не поправляет в этот раз.

– Нет.

Съезжаю с его попки на ноги и начинаю массировать ягодички. Он ничего больше не говорит, наверное, на него нахлынули тяжелые воспоминания. Провожу ребром ладони по щелочке, расширяю.

– Эй, цыпленок, ты чего надумал? – он елозит бедрами.

– Просто массирую, – усмехаюсь я.

– Что-то это не похоже на массаж, – говорит он.

– А так похоже? – я дотрагиваюсь до его дырочки и вхожу туда пальчиком.

– Левиц! – грозно говорит он.

Поспешно убираю руку.

– Ну, это просто массаж же, – нагибаюсь и целую его ягодички. – А вас же кроме меня ещё кто-то же трахал?

Он не отвечает. Беру плетку и легонечко похлопываю по его попке.

– Ты так хочешь меня высечь? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я, – а можно?

– Ну, немножко можно, – соглашается он.

Пару раз бью его по попке, но не сильно.

– Это вам за то, что вы несправедливо наставили мне двоек, – говорю я.

– Так ты молчал, – возмущается Эрих, – что мне за это тебе пятерки ставить?

– Из-за вас же молчал, – угрюмо говорю я и огреваю Эриха чуть сильнее. – Ещё и туалеты мыть заставили.

– Ты сам так решил, – спокойно отвечает Эрих.

– Угу, сам, как же. А кто меня сдал на ночь как последнюю шлюшку? – взрываюсь я и со злости хлещу Эриха несколько раз.