Делаю домашку, отдаю ему тетради, а устно не отчитываюсь. Но там он уже махнул рукой, даже не особо спрашивает, так задает один вопрос на всякий случай, вдруг я заговорю, но держит теперь до самого отбоя, что я даже в душ не успеваю сходить, поэтому моюсь после уроков, когда остальные гуляют, а зубы чищу сразу после ужина.

Джинсы и футболки с трусиками он мне вернул, на следующий день после моего молчаливого ухода я обнаружил всё это чистое и выглаженное в своем шкафу. Потом забрал другое грязное белье. Если между нами всё кончено, то зачем он продолжает стирать и гладить мою одежду? Ещё и шарится в моем шкафчике, как у себя дома. Нашел и утащил свой маленький вибратор, лишив меня ночных наслаждений. Хоть бы однажды затащил к себе и насильно бы оттрахал как в прошлый раз, но нет, ждет, когда я заговорю.

Взамен вибратора он кладет в мой пакет с мылками новый гель для душа, а то у меня оставалось там пара капелек на донышке, растягивал, как мог, разводил водой. А кроссовок так и нет, забыл он что ли про них? Но я не спрашиваю у него ничего. Хотя гулять очень охота – холодная погода вдруг резко сменяется на жару в двадцать пять градусов. Снег совсем сходит и на деревьях уже проклевываются первые листочки. Но без обуви не выйти во двор, а в тех кроссовках, что я хожу по интернату – нельзя, накажут.

Но я всё же попадаю на свежий воздух: как-то в воскресенье сразу после завтрака нас всех выгоняют на трудовой «субботник». Надеваем рабочие спецовки (Эрих приносит мне резиновые сапоги, значит не забыл, что я без уличной обуви остался) и выходим во двор, там нам выдают перчатки, грабли и метлы. Убираем территорию, сгребаем в черные мешки опавшие листья, ветки, мусор, хотя особо мы не гадим, нам нельзя, получим, даже курим с осторожностью, без следов.

Наблюдаю, как один парень из класса «Дельта» с удивлением выковыривает граблями из кустов мой баллончик из-под монтажной пены, усмехаюсь, смотрю на Эриха, он стоит рядом в синем халате, контролирует нас, тоже замечает баллончик, переводит взгляд на меня, видит мою ухмылку и хмурит брови, вспомнил видимо, как я его замуровал в комнате, но ничего не говорит."

"Потом красим: белой известью – стволы тополей и бордюры; зеленой масляной – деревянные скамейки и палисадные заборчики; серой эмалью – спортивные турники и железный забор по периметру двора, улицу мы не видим – там ещё второе ограждение – высоченная каменная стена с колючей проволкой и камерами. Работаем до самой темноты, с перерывами на еду, когда заканчиваем Эрих в холле забирает у меня сапоги, иду по лесенке опять в одних носках.

В понедельник за завтраком нам делают объявление, что на майские праздники – а это целых десять дней – есть возможность поехать загород.