Потом я открою дверь.

— Ты умеешь вскрывать замки?

— С помощью магии.

— О, неплохо.

— Ты тоже неплохо ребят валяешь. Отличный прием."

"Мы одновременно улыбнулись друг другу. Его похвала была приятна, но попали мы сюда не за тем, чтобы миловаться. Надо пользоваться ситуацией.

— Раз уж мы тут застряли, то предлагаю поговорить о делах.

— Согласен.

— Когда у тебя день рождения, Уоррен? — начала я. Записывать ответы было некуда, но ничего. Я привыкла запоминать информацию на слух.

Парень хмыкнул.

— Давай начнем с чего попроще. Например, тебе стоит звать меня Нэйт, а не Уоррен. Так меня все друзья зовут.

Я кивнула.

— Меня друзья сокращенно зовут Олли.

— Олли? — он поморщился. — Ну нет, тебе такое не подходит. Ты брата Говарда через себя перевернула. Какая ты Олли, Блэйк. Я буду звать тебя Ви.

— Ви?

— Ви, или Оливия. Но Олли это не твое.

— Ладно, — спорить я не собиралась. В конце концов, такая исключительность придаст правдоподобности нашим отношениям. — Так как насчет дня рождения, Н-нэйт?

— Седьмого июля, Ви. А у тебя?

— Тридцатого ноября.

Мы начали обмениваться простой информацией. Цвета, книги, одежда, любимая еда. Вот так запросто! Два совершенно не знающих друг друга человека, стояли в подсобке вместе со швабрами и рассказывали о себе.

Незримое расстояние между нами вдруг сократилось. Совсем чуть-чуть. От этого мы не стали друзьями. И упаси создатель, влюбленными.

Знакомые. Мы только что стали немного ближе друг к другу.

Я узнала, что Уоррен сидел на строгой белковой диете. В его каждодневный рациона входило три вида мяса. Он почти не ел сладости, но иногда выбирался и уплетал коробок пончиков — самой вредной пищи на свете.

Отец пророчил Уоррену карьеру Первого советника по темной магии. Считал, что герцогский титул должен перейти человеку на высокой должности в государстве, а не спортсмену. Даже если этот спортсмен добился высоких результатов.

Иронично, что о карьере Первого советника мечтала я, дочь того, кто проделал путь от солдата до генерала, а не парень из богатейшей семьи аристократов.

— И я не ем клубнику. Никогда. Запомни это. Ничего клубничного, — отрезал он.

— Почему? — категоричность с которой он это сказал впечатляла.

— Аллергия. Мне нельзя ее ни в каком виде.

— Настолько сильная?

— Смертельная и неизлечимая. Мама в детстве таскала меня по всему миру, чтобы избавить от этой напасти. Никакого эффекта.

— Это… Это неприятно.

— Да.

Нэйт оттолкнулся от стены. Он чуть склонил голову набок. На его губах заиграла хитрая улыбка. Мне это все не нравилось. Фигура у него внушительных размеров. Казалось, все пространство собой заполнил, а я в не самой выгодной позиции для приема. Прижата к стене.

— Так что никакой помады с клубничным вкусом.