Лакею Джулия приказала всем сообщать хорошие новости и передавать, что они скоро увидятся.

Вот только она не знала, когда наступит это «скоро». Джулия опасалась, что отцу снова станет хуже, он впадет в забытье, и что дни ее общения с ним сочтены. Из-за этих страхов девушка остро ощущала бег времени и не хотела упустить ни единой минуты общения с отцом. Несмотря на то, что каждое утро он просыпался со своей обычной чудесной улыбкой, которая так согревала ее сердце, страхи не покидали девушку. Каждое утро она просыпалась с тяжелым сердцем и бежала в его спальню. Только лично удостоверившись, что все в порядке, Джулия чувствовала облегчение.

"

"Доктор Эндрю изложил случай Джеральда Миллера на бумаге и разостлал своим коллегам. Он описал, как вторая травма произвела на пациента необычный эффект, излечив от последствий первой травмы.

Джеральд, разумеется, хотел узнать обо всем, что произошло за эти годы. Прежде у них почти не было времени поговорить вволю. Целый день ушел на то, чтобы ввести отца в курс дел его финансовой империи. Оказалось, что Джулия приобрела семь новых предприятий и уволила одного управляющего, который не поладил с другими.

О ее жизни они почти не говорили, пока отец не поинтересовался:

– Сколько тебе сейчас лет, Джулия? Я прежде не решался спросить, боялся узнать, сколько времени минуло…

– Боже мой, папа! Прошло уже пять лет! Мне двадцать один год.

Джулия снова расплакалась. Подведя итоги всех ужасов этого несчастного случая, девушка осознала, что он забрал у них пять лет жизни. Но что хуже всего, теперь ей предстояло рассказать о смерти матери. Джулия уже оплакала ее, но у отца не было такой возможности. Он находился в сознании несколько минут, в лучшем случае, часов – слишком мало времени, чтобы отважиться сообщить ему о том, что после крушения экипажа выжил он один.

Папа любил Хелен, любил так сильно, что мирился со всеми ее капризами и неразумным стремлением любой ценой попасть в аристократическое общество.

Джулия страшилась этого разговора, но понимала, что больше не может откладывать.

– Мама…

– Молчи, дорогая, – сдавленным голосом произнес отец. – Я уже догадался…

Он крепко ее обнял. Девушка разрыдалась, но не из-за отца. Джеральд тоже всплакнул.

Дочь пыталась объяснить, почему скрывала от него смерть матери, но отец заверил, что в этом нет нужды. Он все понимает.

Эти слезы принесли ей колоссальное облегчение. Когда она наконец совладала со своими чувствами, то поняла, что они смыли ужасное бремя неопределенности.

Дочь все рассказала отцу, ничего не утаивая. За прошедшие годы столько накопилось, что, казалось, прорвало плотину. В мыслях Джулия постоянно возвращалась к Ричарду, поэтому в разговоре с отцом тем же вечером упомянула об их встречах.