– Помешать в чем?

– Объявить меня мертвым.

Чарльз хмуро уставился на брата.

– Ты… не шутишь?

– Нет.

– Но это… черт побери, Ричард, это как-то жутковато. Мне совсем это не нравится.

– Нравится, не нравится – не важно. Главное – не вмешивайся. Как только Джулия добьется своего, она обретет свободу и заживет собственной жизнью, а я смогу чаще приезжать к тебе в гости.

Не переставая хмуриться, Чарльз с видимой неохотой кивнул.

Глава двадцать первая

Объявить Ричарда мертвым… По дороге в Уиллоу-Вудс эта, не очень-то, кстати, приятная, перспектива все время вертелась у Чарльза на уме.

Ему не хотелось расставаться с Ричардом после столь долгой разлуки, не хотелось прощаться, однако ему следовало вернуться домой до темноты, иначе отец вполне может послать слуг на его поиски. Ричард решил не задерживаться, поэтому завтра они не увидятся.

Чарльз ненавидел обстоятельства, мешавшие брату вернуться домой, но весьма решительные меры, которые предпринимала дочь Миллера, чтобы устранить эти препятствия, вызывали у него неприятие. Чарльз был излишне суеверен, чтобы, в отличие от Ричарда и Джулии, не видевших в этом ничего плохого, не счесть это дурным предзнаменованием.

Добравшись до особняка, Чарльз сразу же направился в кабинет графа, чтобы уведомить отца о своем приезде и перемене планов.

Как и остальные комнаты в доме, кабинет Мильтона постепенно ветшал, ибо хозяину не хватало денег на содержание обширного хозяйства и даже достаточного штата прислуги. Ткань старых, коричнево-золотистых обоев была порвана во многих местах. Большой, овальной формы ковер на полу протерся и обтрепался по краям. Помимо хозяйского кресла в кабинете стоял только один стул.

Два других сломались, и так и не были починены.

Деньги регулярно поступали графу от добросовестных арендаторов. Но у Мильтона накопилось слишком много старых долгов, пожиравших большую часть дохода. Мысль быть чем-то обязанным герцогу теперь стала ему ненавистной, поэтому граф исправно платил по счетам. Женитьба Ричарда должна была решить все его проблемы, однако этому не суждено было случиться.

– Я отложил на завтра поездку с Мэтью к герцогу, – сообщил Чарльз, стоя в дверном проеме.

Отец поднял раздраженный взгляд от письма, которое как раз писал.

– Ты должен был ехать сегодня. К чему задержка?

– Потерял счет времени, – только и сказал Чарльз.

Это не было ложью, а посему Чарльз без труда произнес каждое слово. Он не умел лгать, и, когда приходилось говорить неправду, выходило неубедительно.

Чарльз уже собирался уйти, но задуманное Джулией Миллер до сих пор тяготило его душу, поэтому он решил попытаться выйти их сложившейся ситуации менее радикальным образом.

Прежде чем мужество его покинет, Чарльз произнес:

– Недавно я видел Джулию Миллер.