Дьявольски неприятно, когда образ отца прочно ассоциируется с болью и ни с чем иным.

– Ты опоздал на завтрак, – неодобрительно произнес Мильтон, когда Ричард сел напротив.

Он уставился на графа.

– Я что, похож на ребенка, которому надо приказывать, когда именно есть?

– Ты похож на мятежного смутьяна. Таким ты всегда был, – произнес Мильтон, разглядывая собранные на затылке сына длинные волосы, концы которых спадали ему на плечо. – Не собираешься привести прическу в порядок к свадьбе?

– Нет, не собираюсь.

– Ты хочешь опозорить этот дом…

– Никого не волнует, как я выгляжу, отец, и не вам принимать за меня решения. Ясно?

Мильтон не ответил, возможно, из-за подошедшего слуги, который поставил перед Ричардом тарелку. Ему положили еду, не спросив, чего он хочет. Молодой человек заскрипел зубами, но тут же заставил себя расслабиться. Он попробовал кусочек. Завтрак был вполне съедобен. Еды много. По крайней мере, отец не экономит на питании своих гостей.

Однако Мильтон не ограничился тем, что не дал сыну выбрать, чем позавтракать, а продолжал его донимать:

– Мы завтракаем ровно в восемь утра, обедаем точно в час дня, а ужинаем в семь вечера. Это позволяет кухарке, у которой немного помощниц, точно все распланировать.

– Не могу представить, чтобы старушка Грета на что-то жаловалась. Она замечательная кухарка, одна из немногих служанок, которая мне нравилась. Почему я ее не вижу в доме?

– Мне пришлось уволить Грету, как и других старых слуг. Я давно заменил их молодыми, которые не рассчитывают на большое жалование.

Судя по выражению, застывшему на его лице, граф винил в этом Ричарда, который, сбежав, оставил по себе большие долги. Но Ричард не собирался дискутировать по этому поводу. Сам виноват. Отец мог легко разрешить все свои финансовые проблемы, попросту отрекшись от сына.

– Боюсь, мне не особо нравятся слова «ровно» и «точно», – подумав, произнес Ричард. – Если мне не останется еды, когда я проголодаюсь, я как-то с этим сам разберусь.

– А где сейчас твоя невеста?

– Спит еще, – пояснил Ричард и мгновенно представил себе соблазнительно лежащую в постели Джулию.

– Полагаю, она привыкла ложиться спать и вставать поздно, как все в лондонском свете? – с легким презрением произнес Мильтон.

Он никогда не любил Лондон. Высший свет, постоянно живущий в столице, либо пребывающий там во время бальных сезонов, был в, основном, очень богат. А вот он не был. Вопрос графа предоставлял отличную возможность намекнуть на то, как они с Джулией провели ночь.

– Отнюдь, – буркнул Ричард отцу. – Боюсь, что это я не дал ей заснуть до глубокой ночи.