Неужели она и впрямь такая соня? Или просто не выспалась так же, как он сам? Мысль, конечно, заинтриговала его, но вряд ли соответствовала истине. На корабле Мэлори Джулия поддалась искушению, но тогда ею обуревали сильнейшие эмоции, а он воспользовался ее слабостью.

Но, черт возьми, сейчас она была неотразима, похожа на спящего ангела. Пепельно-светлые волосы рассыпались по подушке. За исключением того первого случая, когда он впервые повстречался с пятилетней Джулией, чьи щеки покрывали красные пятна, она была симпатичной девочкой. Ему следовало догадаться, что со временем она вырастет и станет настоящей красавицей.

Скрип открывшейся двери заставил его оторвать взгляд от Джулии. Вошла молоденькая горничная с кувшином свежей воды. Она замерла на месте, увидев его лежащим в постели. Краска залила ее щеки. Сгорая от смущения, девушка попятилась к двери, но Ричард ее остановил.

– Оставь воду.

Надо было, чтобы служанка обязательно ее увидела. Войдя в комнату, горничная заметит спящую Джулию. Как можно не обратить внимания на эту копну бело-золотистых волос?"

"Горничная кивнула и поспешила к умывальнику, глядя себе под ноги, а потом вернулась обратно к двери, даже не взглянув в его сторону. Ричард вздохнул. Ничего не поделаешь. Придется привлечь ее внимание, а не то весь этот спектакль ни к чему.

– Ни к чему смущаться. Через несколько недель мы все равно поженимся, – сообщил он горничной, прежде чем дверь закрылась.

Если она и слышала его, то ничем себя не выдала. Ричард напомнил себе, что нет никакой нужды задерживаться в поместье на недели. Он был уверен, что на поиски договора уйдет пару дней, не больше. У отца в доме было несколько тайников, но все они находились в двух комнатах – в его спальне и в кабинете. Но душа Ричарда все равно была не на месте. Граф вполне мог, учитывая все обстоятельства, носить документ с собой, чтобы и днем, и ночью, его охранять. Неприятная вероятность, что ни говори.

Испытывая сильнейшее раздражение, Ричард вылез из-под одеяла и оделся. Мужчина вернулся к кровати. Он хотел было разбудить Джулию, но замер в полушаге. Он не посмел прикоснуться к ней, ибо причиной его раздражения отчасти являлось плотские желания. Эти желания никуда не делись. Можно было просто слегка хлопнуть по краю кровати и громко произнести ее имя. Но он не был уверен, что сможет выдержать вид теплой и заспанной, сидящей на кровати женщины в полупрозрачной ночной сорочке. Вместо этого он спустился вниз завтракать.

К сожалению, его отец до сих пор сидел в небольшой столовой, в которой они обычно завтракали. После стольких лет ему, казалось бы, не следовало особо нервничать в присутствии Мильтона, но не тут-то было. Боль, которую граф причинил сыну в детстве, оставила шрамы навсегда.