От этой мысли она нервно рассмеялась, но тут же приняла вполне серьезный вид: дверь снова приоткрылась, и в спальню вошел Ричард.

Джулия вскочила с кровати. В воздух поднялось облачко пыли. Молодая женщина принялась безуспешно разгонять ее ладонью.

– Тебе нужно научиться стучать, – раздраженно произнесла она.

Ричард осторожно прикрыл за собой дверь.

– Мы скоро поженимся, поэтому стучать не обязательно.

Джулия приподняла брови.

– У тебя пока нет привилегий супруга, – ее голос опустился до шепота, – даже если бы мы и в самом деле решили пожениться.

Ричард улыбнулся и, оглядев спальню, произнес, невольно поеживаясь:

– Я надеялся, что твоя спальня будет лучше моей.

Уиллоу-Вудс действительно представляет собой жалкое зрелище.

– Еще одно свидетельство того, в каком незавидном положении находится твой отец и как ему нужна свадьба.

– Он всегда был жадным типом, но «в незавидном положении» – в самую точку. Полагаю, оставленные мной карточные долги окончательно опустошили его карманы. Очевидно, ему пришлось занять деньги у тестя Чарльза, чтобы выплатить их.

– Ты любишь азартные игры?

– Вовсе нет. Я специально делал долги, чтобы он от меня отрекся, но из этого ничего не вышло, поэтому пришлось сбежать из дому.

Она на самом деле очень мало о нем знала. Например, о снобизме… А был ли Ричард вообще когда-либо снобом? Или те злые замечания, которые так ранили ее в детстве, были всего лишь следствием безвыходного положения, в котором Ричард очутился? Сегодня он был просто великолепен.

Вспоминая разыгранное им представление, Джулия призналась:

– Сегодня внизу ты был просто великолепен. Как тебе это удалось? Ты весьма искусно скрываешь свои истинные чувства.

Я сама едва не поверила в искренность твоих слов.

Ричард слегка покраснел.

– Прости, что поставил тебя в неловкое положение. Но отец весьма подозрителен. Если что-то не будет вписываться в рамки общепринятого, он начнет доискиваться, что тут к чему. А мы ведь стараемся казаться обычной парочкой.

– Думаешь, он поверил?

– Пока еще трудно сказать что-либо определенное. Не скажу, что сейчас я знаю этого человека. Девять лет назад, когда я сбежал, уверен, граф был не способен сотворить такую гадость со мной. Однако уже тогда он постепенно двигался в этом направлении, его наказания становились все более изощренными и жестокими.

Даже если он не поверил нам, у него просто нет иного выхода. Выгода слишком велика, чтобы он мог рискнуть ее потерять. Если он поверил нам… ну, полагаю, он просто забыл, как можно по-другому вести себя, без грубости.

– Я вообще не припомню, чтобы он когда-либо проявлял в разговоре вежливость.

Это было не совсем так. В детстве Джулии казалось, что граф ничем не отличается от других взрослых, которых она знала.