В последний раз Ричард сытно ел больше недели назад на постоялом дворе близ Уиллоу-Вудс, как раз перед тем как Олаф похитил его. До отплытия их кормили жидкой овсянкой, но, по крайней мере, был свежий хлеб. Однако как только они вышли в открытое море, хлеба больше не давали. А один из стражников, потешаясь над заключенными, сообщил, что и эту похлебку перестанут давать, как только закончатся припасы овса. Ведь во время их трехмесячного плавания по пути не будет достаточно портов, где можно было бы пополнить припасы. Большинство из тех заключенных, кто послабее, вообще не должны были пережить плавание.

Но и это была отнюдь не самая худшая угроза охранников. Впереди их ждало полуголодное существование, непосильная работа, от которой падаешь с ног, порки за малейшую провинность по прихоти охраны, пребывание в камерах, настолько тесных, что человек должен был спать скрючившись. Вот что ожидало тех заключенных, которые выжили бы до конца плавания.

– Неужели твой отец мог так с тобой поступить? – промолвил Дрю.

– Да, и я не удивлен. В детстве он постоянно приказывал слугам избивать меня и запирать в моей комнате.

– Ну, это разные вещи, – мрачным тоном произнес Дрю. – Как же им удалось посадить тебя на корабль без документов?"

"Сейчас в кают-компании кроме Ричарда находились лишь Дрю и Ор. Ричард сидел за столом, уставленным едой.

С того момента, как в трюм, в котором держали заключенных, спустился Дрю, и с рук и ног Ричарда сняли кандалы, он постоянно смеялся. Облегчение было неимоверным: он до сих пор не верил своему счастью. Ричард надеялся на спасение, молился, чтобы его забрали с каторжного судна прежде, чем оно отплывет, но утратил всякую надежду, когда подняли якорь.

– Мой отец дружен с местным мировым судьей, – объяснил Ричард. – Хуже того, капитан этого корабля приходится судье братом. Капитан не хотел меня брать. Разгорелся нешуточный спор. Полагаю, капитан уступил, поскольку меня бросили в трюм к остальным каторжникам. Сомневаюсь, что капитану сообщили, кто я такой. Впрочем, к тому времени это не имело особого значения. Но как вы меня разыскали? Избили до смерти моего отца, чтобы вырвать у него признание?

Ричард обратился с этими словами к Ору, явно ожидая услышать утвердительный ответ, но тот лишь криво улыбнулся.

– Нет, мне такое даже на ум не пришло. После того как я попросил твоего брата обыскать ваш дом, а он заверил, что твой папаша ведет себя как обычно, я…

– У этого человека просто нет чувств, – перебил его Ричард. – Своим поведением он себя ни за что не выдал бы.

– Даже не злорадствовал бы касательно того, что скоро заполучит то, на что долго рассчитывал?

– Как бы не так! – с горечью произнес Ричард. – Но он держит свои чувства при себе, скрывает от окружающих.