— Вытащить тебя шансов немного, — безэмоционально поясняет Николай. — И нужно писать чистосердечное, чтобы смягчить обстоятельства раскаянием.

— Что? — Сергей округляет глаза и кидается ко мне. — Да он с ума сошел! Меня же посадят.

— Тебя посадят по-любому, — раздраженно вздыхаю я и сжимаю переносицу пальцами. — Вопрос только в сроке.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Все, что возможно, я сделаю, — с готовностью встревает Николай. — А больше… скорее всего, выйти ты сможешь не раньше, чем через полгода. И то если повезет…"

"Сергей больше не храбрится, а превращается в жалкое существо. Неприятное зрелище. Но он всегда таким был. Стоило только начать проигрывать, или что-то шло не так, как он хотел. Ничего не меняется.

— Ты просто не хочешь, да? — Брат со злостью кидается на меня. — Думаешь, я сгнию здесь, а все наследство отца тебе достанется?

Качаю головой, как же все это мерзко. Всегда предпочитал откупаться, чем валяться в грязи. Но сейчас не тот случай. От брата откупиться не получится.

— Что ты несешь? — пытаюсь достучаться до его мозга. — Наследство отца ты давно прогулял. У меня свой бизнес.

Основанный на своем капитале, точнее, кредите. И своих знаниях. Я пахал день и ночь, пока не встал на ноги. Но и сейчас продолжаю работать двадцать четыре на семь. Практически живу на работе и благодаря этому имею все, что хочу. Справедливая цена.

— Я такой урод, а ты весь в белом, да? — оскаливается Сергей. — В общем, как и всегда.

— Приди в себя, — встряхиваю его, как тряпичную куклу. — И расскажи нам, что случилось в той чертовой квартире на самом деле.

Мы никогда не были особо близки. А в детстве Сергей вообще меня презирал. За то, что отец бросил его мать и ушел к моей. И ненавидел долгое время. Потому что лишился отца, а у меня он, наконец, полноценно появился.

Я с пониманием относился к этому и терпел всяческие козни и нападки с его стороны. Тем более отец всегда мечтал, чтобы его сыновья подружились. А потом ненависть как-то внезапно прекратилось, сошла на нет. Может, брат повзрослел и поумнел. Не знаю, но лет в пятнадцать мы стали общаться по-человечески. Особой любви друг к другу не питали, но приятельские отношения поддерживали.

— Я сдохну здесь за полгода, — рычит Сергей, а во мне все сильнее крепнет желание втащить ему, чтобы прекратил истерику.

— Это ты сделал? — спрашиваю самое важное. — Ты напал на эту девушку и ее инвалида-мужа?

— Нет, — качает он головой, но глаза бегают, выдавая с потрохами.

— Правду говори, — рычу грубо, отталкиваю его, и он отлетает к стене. — Я не собираюсь вписываться за больного ублюдка!

— Я не хотел ничего такого… — Сергей судорожно втягивает носом воздух. — Но это моя женщина. Она принадлежит мне.