— Je vous remercie…

Анна даже уголок подушки прикусила тогда, чтобы не вскрикнуть или не нарушить никак иначе ту невидимую связь, которую явственно ощутила между глядящими друг на друга матерью и сыном. А потом Андрей кивнул и положил в протянутые руки ребенка. И тут… Алевтина Афанасьевна, глядя на младенца, шевельнула уголками губ в подобии улыбки, совсем позабыв за эти годы, каково это — улыбаться.

— Она схожа с вами овалом лица. И глаза… глаза Олениных, удивительно голубые, как небо. А разрез их, как у Марьи Афанасьевны-покойницы. Вы были таким же младенчиком в точности… до кончиков ресниц… Вы были прекрасным младенчиком…

После этих слов, словно боясь сказать еще что-нибудь, что она посчитала бы лишним для себя, Алевтина Афанасьевна вернула ребенка Андрею, поджав по привычке губы, а после развернулась и вышла, не произнеся ни слова более. И Анна уткнулась лицом в подушку тогда, чтобы скрыть рыдания, рвущие грудь ее ныне от смеси чувств, разрывающих грудь сейчас…

— O mon Dieu! — разозлилась на себя Анна, когда в отражении в зеркале подозрительно заблестели глаза. Она всегда плакала, когда вспоминала этот момент, никак не могла сдержать эмоций. Вот и ныне показались слезы в уголках глаз, грозя пролиться по лицу и капнуть на блестящий шелк, оставляя некрасивое пятно.

Нет, она бы не могла сказать, что между Алевтиной Афанасьевной и Андреем отношения стали истинными отношениями матери и сына. Быть может, это было только начало? Анне хотелось бы на это надеяться. Ведь, по крайней мере, Алевтина Афанасьевна теперь не уклонялась от общения с ним, а уехав из Раздолья, первая начала переписку, спрашивая его совета по поводу управления имением. И даже прислушалась к просьбе сына не отвергать demande en marriage, которое поступило летом 1816 года в отношении Софи. Пусть и некоторое время была холодна с Анной, считая ту виновницей того, что дочь уйдет из-под материнской длани, и она останется совсем одна.

Согласилась-таки, поддалась на уговоры, и весной 1817 года София Павловна Оленина была обвенчана с Александром Васильевичем Кузаковым, который в тот же год вышел в отставку и уехал вместе с женой в свое имение под Ростовом Великим. Но это Рождество, как и обещались в письмах, прибыли в Милорадово. И на крестника поглядеть, и родных проведать, как написала ей этой осенью Софи. И Анна не могла не радоваться тому, что она встречает это Рождество в стенах, столь любимых и родных для нее, с теми людьми, кто стали для нее семьей.

Правда, Вера Александровна приехать не смогла, прислала вежливый отказ в ответ на приглашение Олениных, ссылаясь на занятость перед сезоном и предстоящей свадьбой. Но Анна понимала, что ее отказ скорее связан с нежеланием Катиш поддерживать отношения, тяготящие ту по-прежнему.