— Нет, ma tantine, — он склонился к уху тетушки и произнес. — Берите маску, у дверей стоящую скромно. Екатерининскую даму. Ручаюсь, под ней та, чье имя вы готовы были произнести.

— Неужто? — графиня навела лорнет в сторону Анны, что открыли ее обзору расступившиеся чуть в стороны ряженые, поманила к себе ее.

— Vous pouvez ^etre s^ur

[66], - последовал твердый ответ. Голубые глаза поймали в плен серые в прорези белой маски и не отпустили, даже когда их обладательница приблизилась к креслу графини.

— Тогда пусть будет так: Екатерининская дама — Анна Михайловна Шепелева, — проговорила графиня, а после сделала Андрею знак склониться снова к ней ближе, прошептала тому на ухо. — Гляди же, из своих рупь отдашь, коли обманулся и меня в заблуждение ввел. Не люблю быть неправой!

— Vous y ^etes! — ~aромко воскликнул Петр, подавая руку сестре, чтобы помочь подняться из реверанса, в который та опустилась перед графиней, разглядывавшей в лорнет Анну. Все снова засмеялись, заговорили в голос.

— Vous m'en voyez surpris

[67], - произнесла Марья Афанасьевна отчетливо, и Анна взглянула на графиню, в эти цепкие глаза, оглядевшие ее с ног до головы и как-то долее обычного задержавшиеся на ее лице, полускрытому маской. А потом она отвернулась от Анны к ряженным, позволяя той перевести дух. — Allons! Le suivant masque!

[68]

Наконец все маски были разгаданы на удовольствие графини. Ей почти не пришлось опускать в мешочек при том, но она от души положила в него целковых после, памятуя о том куда пойдут эти монеты. Ряженые холопы были отпущены в кухню, а господам было приказано накрывать легкий ужин в малой столовой. Пока лакеи под руководством Пафнутия Ивановича сервировали стол, суетясь между буфетной и столовой, гости расположились в салоне, расселись на многочисленные козетки и кресла. Было решено заполнить сложившуюся паузу музицированием."

"Первым петь вызвался Петр — «Согласно выбранной маске!», занял место за клавикордами. Аннет была благодарна ему за то, ведь стали бы всенепременно просить ее, а она ныне совсем не имела на то желание. Единственное, что она хотела ныне — вернуться к себе в спальню и спрятаться в постели, накрыться с головой покрывалом. Отчего-то острее ныне стали чувствоваться взгляды — недовольные, укоряющие и даже ненавидящие. Словно с той белой маской, которую она отдала лакею, она невольно сняла с себя некий защитный покров.

Потому Анна просто опустила голову, ненавидя себя в душе за эту слабость, стала рассматривать кружево на одном их рукавов. Разве ее вина, что графиня распорядилась поставить подле себя стул, поманила Анну к себе, призывая сесть подле? Она не хотела того.