Узкий корсет выгодно подчеркивал тонкий стан в отличие от свободных силуэтов современной моды. Такие уже узкие рукава длиной до локтя, украшенные ворохом серых от пыли кружев, схожие с теми, что украшали подол платья.

— Почистить к полудню следующему! — она отдала приказ лакею и развернулась к выходу из душной кладовой. Петр подал ей руку, помогая спустится в салон, где уже ожидали молодежь после выбора костюмов и масок.

— Ну, моя душа, — обратился к Анне отец, едва отвлекаясь от шахматной доски, на которой он вел партию с уездным судьей, гостившим на Рождество. — Выбрала ли ты себе маску?

— Выбрала, папенька, — Анна подошла к Михаилу Львовичу, взяла его руку в свои пальчики, погладила ладонь ласково. — Самую красивую маску. Вы позволите?"

"— Для тебя все, что угодно, ma chere, — рассеянно ответил отец, целуя дочь в макушку. — Пойди, у мадам еще спроси. Коли все в приличиях, отчего не позволить? А ты кем рядишься, Петр Михайлович?

— Я, папа, Арлекином буду, — Петр подмигнул своей Коломбине, что тут же потупила взгляд. — А Коломбиной — Полин наша.

— А отчего ты не Джандуи? — спросил Михаил Львович, и Анна впервые за весь день рассмеялась от души тихонько, а потом легко сжала плечо брата, поморщившегося от подобного сравнения.

Мадам Элиза, разумеется, была против выбранного платья. Увидев, вырез она и вовсе лишилась дара речи на пару минут, только сверкала яростно глазами на девиц, что сели чинно на постель перед ней рядышком друг с другом.

— O mon Dieu! Ну, отчего бы не быть богинями, пастушками или другими благонравными девицами? — горячилась она. — Отчего бы не ими? Почему одна желает для себя наряд soubrette

[58], а другая наряд… наряд… иной маски! Вон Катиш — премилая Психея. Отчего?

— О ma chere madam, — нежно проговорила Аннет, обнимая мадам Элизу. — Не горячитесь так, не надобно. Это всего лишь маски и только. Посудите сами, ну кем еще рядится? Полин встанет в пару к Арлекину, тут без Коломбины никуда. А я бы дамой желала быть… да только это единственный наряд той эпохи, что починки серьезной не требует. Не поспеют никак к завтрашнему дню с тем. Но если он вам так не по нраву, мадам, то я готова снова быть арапом, как прошлого года…

— Pour cela non!

[59]Non, Annett! Не арап! — вскричала мадам Элиза и рассмеялась вслед за девушками, вспоминая, как надолго потеряла в прошлые Святки дар речи, увидев, в какой маске она повезет Анну в визиты. Платье еще раз было осмотрено со всех сторон цепким взглядом мадам Элизы и был выдан вердикт — накинуть на плечи и груди широкий эшарп, а еще лучше надеть под платье тонкую сорочку с высоким воротом. А Коломбине к ее платью была выдана кружевная косынка прикрыть круглый вырез.