Он – неукротимый гигант, зверь по характеру, он не дал бы спуску никому и никогда. Исключение в его жизни составил лишь я. По какой-то неизвестной мне причине, этот хмурый, нелюдимый человек, позволяет мне все, в то время, когда остальные боятся к нему даже приближаться. И от этого… и это этого каждая наша близость с ним становится для меня особенно вкусной…

Я разбил свое желание на самом пике о его атлетические ягодицы, застонал в изнеможении и только в этот момент услышал от него:

– Кристоф… пожалуйста, я больше не могу ждать…

Помучив его еще мгновение, чуть прижался к его спине так, чтобы он почувствовал прохладу моей влаги, вызванную им же, я уступил. Сел на ту самую тумбочку и чуть спустился ниже, позволяя его огромным ладоням подхватить уже мои ягодицы и нетерпеливо взять меня. Он не медлил, тут же жестко вошел и агрессивно заходил во мне, продлевая и массируя мое недавнее удовольствие. Я загорелся с новой силой, наблюдая за тем, как линия его плоского живота и небольшой островок тех самых черных волос двигаются у меня между ног, без конца касаясь меня, щекоча нежную плоть и стимулируя новый рост невероятно сильной эрекции. Я кончил еще раз и чуть раньше него, потому что увидел кое-что в его глазах. Посмотрел в них и внезапно был затянут в омут жадного обожания направленного на себя.

Это… это было неправильно, именно от этого все детство предостерегал меня отец. Чтобы я не стал игрушкой, чтобы не стал чьим-то сексуальным идолом, не перешел в разряд любовников по причине своей нежности, а не сущности. Но, как бы это не звучало парадоксально… Всю жизнь меня постоянно отталкивали, и, может быть, именно поэтому, в это мгновение я так беззастенчиво погрузился в фанатизм Белова собой. Я ему нравлюсь, до безумия – это… это почти та самая граница. Но, при том, что я ему нравлюсь, он не отталкивает меня, а наоборот, пытается быть со мной как можно чаще, трогать меня, ласкать, погружаться и отдаваться без остатка…

Я оттолкнул его от себя, несильно, но ощутимо, ударив в пресс ладонью, почти сразу после того, как он наполнил меня. Мне было горячо, дыхание выбилось изо всех дозволенных рамок, а мысли окончательно спутались. Белов послушно сделал шаг назад, отступил, болезненно всматриваясь мне в глаза. Ждал… Ждал, чего-то, наверное. Чего-то, что я не мог ему сейчас ни дать, ни пообещать в будущем.

Глава 30

Сколько уже можно накручивать круги по Оренбургу? Столько, сколько потребуется, чтобы изгнать из моей головы Белова.

Вчера.

Он меня еще и ужином накормил. Каким-то непостижимым чудом то, что он готовил до того, как пришел я, не сгорело. Наоборот, мясо и овощи прекрасно приготовились. После нашей обоюдной небольшой заминки, я лишь натянул на себя боксерки и так и остался. Во-первых, мне все еще было жарко.