Откуда-то издалека доносился гудок парохода. На черепичной крыше средневековой башни флюгер повернулся в противоположную от моря сторону.

— А не мог бы ты, любезный, одновременно рассказывать мне о тех местах, где мы проезжаем? — попросил пассажир. — Я совсем не знаю Ревеля. Отблагодарю потом.

— Завсегда готов. Только ехать нам недолго. Зараз отседова и начнём. За вокзалом в раньше времена был «приют покойников». Держал его какой-то Гейндрих. То ли немец, то ли швед, то ли эстонец.

— То есть как это «покойников»?

— Которые ещё дышали, но не просыпались. Живые трупы.

Таких не хоронят. Ежели ко рту такого мертвяка зеркальце поднести, то от дыхания оно потеть начнёт.

— Ты, видимо, имеешь ввиду людей, уснувших летаргическим сном?

— Я не знаю, как это по науке прозывается. Но местные так и баяли — «приют покойников». Доктор кормил спящих мертвяков через рожок разными кашами, а сёстры милосердия ухаживали.

— И что стало с этой больницей? Закрыли поди?

— Не могу знать. Это полста лет назад было.

— Ты православный?

— Да.

— Сам откуда родом?

— С Кавказа.

— А что ж назад не едешь?

— Жёнка у меня из местных, детишек трое.

А домой в нонешние времена воротиться опасно. Смута. Туда даже письма полгода идут. Царя скинули. Стадо без пастуха осталось. Народ, как скотина, всё перегадил и себя каждодневно губит. Голод начинается. В Ревеле сытнее. Вот и коляску взял внаём. Даст Бог, вскорости выкуплю.

— Ладно. Не отвлекайся. Что это за дворец?

— Это немецкий театр. Он раза три горел. Отстроили наново годков десять назад. Насупротив — Окружной суд. Есть ещё и эстонский театр. Он так и называется — «Эстония». А по правде, мне здешний народ по душе.

Они тут тихие, спокойные. Встречал и задиристых. Но это или немцы, или наш брат — русский.

— А что за церквушка впереди?

— Часовня Николая Чудотворца. Образ там на цинковой доске в резном ореховом киоте. Царские жандармы на свои деньги построили. Каждый год, шестого декабря, они там молились. Этот день считался их праздником.

Экипаж, свернув на Колёсную улицу, миновал книжный магазин «Клуге и Штрём», гостиницу «Дю-Норд», лютеранскую церковь Святого Николая и оказался на узкой Новой улице. Коляска остановилась перед парадным входом гостиницы с вывеской «Золотой лев», тянущейся вдоль второго этажа.

Трёхэтажное здание с мезонином выглядело роскошно."

"— Вот и приехали. Здесь даже Государь наш, Александр Николаевич, останавливался. Там и табличка есть, — стаскивая глобтроттер, живописал извозчик.

Выбежал носильщик. Возница передал ему чемодан, и тот скрылся с багажом за дверью.

Пассажир вынул бумажник, отсчитал пять немецких марок и сказал:

— А вот и моя благодарность.

— А не много ли, барин? Можа обсчитались? Я столько за день не всегда имею.