Инспектор недовольно повёл подбородком и сказал:

— А я-то думал засадить его за решётку.

— Незачем. Другое дело — вызвать в участок. Это необходимо.

— Да? И зачем же? — в глазах полицейского мелькнуло недоумение.

— Надо провезти опознание арбалета.

— Хм, согласен.

— Господин Отс, а вы уверены, что все остальные экспонаты музея на месте? — осведомился Клим Пантелеевич.

— Безусловно.

— А стрелы от арбалета?

Старик хотел ответить, но вдруг лицо его дернулось и губы задрожали. Он прошептал:

— Было шесть. Осталось пять. Одна пропала. Виноват. Не заметил.

— А может, хотели скрыть пропажу? — Саар коршуном навис над старцем.

— Ну что вы? Как можно? Просто сразу недоглядел.

— Сдаётся мне, что теперь в деле по убийству Минора уже два трупа, — заключил Ардашев.

— А причём здесь Минор? — полицейский удивлённо выпятил губу.

— Вы же сами показывали мне справку, которую обнаружили в его столе. Там ведь было сказано о церковном складном алтаре. Помните: «Складной церковный алтарь является собственностью Р.С.Ф.С.Р…»?

Инспектор, погладил усы и, подняв глаза к потолку, вымолвил:

— То есть, вы хотите сказать, что Минор и Бартелсен — жертвы одного злодея?

— Трудно ответить однозначно, но если попытаться найти общее между документом, обнаруженном в столе советского дипломата, в котором говорится о складном церковном алтаре, и пропаже складного алтаря Черноголовых, то, согласитесь, некая взаимосвязь наблюдается. Хотя, возможно, я и ошибаюсь. Для того, чтобы дать однозначный ответ, нужны дополнительные факты. А их пока у меня нет.

— А убийство барона? — задумчиво выговорил полицейский. — Оно не может быть связано с этими двумя преступлениями?

Ардашев пожал плечами:

— С полной уверенностью могу утверждать лишь одно: если обратиться к календарю, то в череде всех трёх предумышленных смертоубийств барон Каллас пал первым."

"— Должен заметить, господин Ардашев, что хоть ваш довод насчёт невиновности этого музейного крота и звучит убедительно, но мой внутренний голос подсказывает, что он — самый настоящий воровской пособник. Его место на Никольской 25, в Следственной тюрьме.

Старик опустил голову и замер, точно приговорённый.

— Туда вы всегда успеете его отправить. Но первым делом надо взять с собой ключи, чтобы эксперт извлёк из них следы воска и составил заключение. Это важная улика, господин Саар.

— Вы абсолютно правы. Просто вылетело из головы. — Он погрозил Ардашеву пальцем. — А вы молодец! Ну ведь служили же раньше в сыскной полиции, а? Или в жандармерии? Или были инспектором секретной полиции? Да? А, может, судебным следователем по важнейшим делам? Или по особо важным? А? Признайтесь же, наконец, Клим Пантелеевич! Хватит маскарад устраивать.