Мышцы так сильно напрягаются, что с трудом разжимаю пальцы.

— Макс. — Севшим дрожащим шепотом вывожу. Размывшимся взглядом пытаюсь четче высмотреть человека перед собой, но образ уплывает. — Скажите…

— О-о-о… — слышу восклицание и рокот врывается в уши. — Так, не бойтесь. Я не съем. Идем в мою машину, а то у меня предчувствие, что Вы сейчас тут рухнете.

Слабо киваю. Громила аккуратно поддерживает меня под руку и подсаживает в салон. Прихожу в себя после глотка воды, которую мне дали. То, что это небезопасно волнует в последнюю очередь.

Мы молчим минут десять, и все это время мне хочется вцепиться в лицо этому человеку и орать, выспрашивая подробности. Но он умнее меня. Дает обрести почву под ногами. Поэтому молчит, просто ждет.

Как только становится лучше, нетерпеливо поворачиваюсь и открыто смотрю на необычного собеседника.

— Я готова.

— Лекс.

— Что?

— Меня зовут Лекс.

Мне все равно как его зовут. Просто наплевать. Я хочу вытрясти из него все, что он знает о Маске. Дрожащими руками заправляю выбившуюся прядь волос, пытаясь унять вдруг вновь расходящееся дыхание.

— Ну что же Вы молчите? Говорите! — некрасиво нервно взвизгиваю. Устыдившись, прижимаю ладонь ко рту и качаю головой. — Извините. Я просто давно его не видела. Пять недель уже.

— Ну-у-у, что разревелась? — внезапный переход на «ты», теплое пожатие ладони всего секунду и он тут же убирает руку, обжегшись о мой взгляд.

Вздрагиваю. Слава Богу ничего интимного в этом жесте нет. Я плохо реагирую на чужие прикосновения. Точнее, никак. Колдун Тайпанов подсадил меня на себя окончательно. Я маньячу по его тактильности запредельно.

— Лекс, пожалуйста! — не могу контролировать очередной срыв голоса.

Да! Я произвожу впечатление истерички и мне плевать. Надо отдать должное мужику. Он не оттягивает. Подкурив сигарету, со вкусом выдувает дым в приоткрытое окно.

— Он пока не сможет приехать. Но с Максом все в порядке. Обстоятельства.

— Я могу с ним поговорить? — с надеждой спрашиваю. — Хотя бы минуту.

— Нет.

Это короткое слово разрубает напополам. Мигом обескровливает и обезнадеживает. Что за долбаная тайпановская работа? Кто он такой, если сам себе не принадлежит? Почему он исчезает и внезапно появляется? Разве это жизнь? Разве так можно? Как нам дальше быть? Кто мне ответит?"

"Эти невысказанные, но такие осязаемые вопросы повисают в воздухе. Их можно почувствовать, потрогать выпуклые буквы руками. Лекс все понимает и невесело ухмыляется. Глядя в окно, кивает сам себе и шевелит губами.

На меня обрушивается внезапное подозрение самого худшего. А если с ним что-то случилось? А если плохое настолько, что он не приезжает именно из-за этого?

— Что с ним? — у меня зуб на зуб не попадает от страха.