Он переворачивается на бок и подпирает голову ладонью, оперевшись на локоть. Смотрит.

— Нормально. Жива.

— Жива — это хорошо, — в его голосе появляется какая-то прям мальчишеская лёгкость. — Болит ещё?

— Не знаю, — отвечаю честно. — Я пока не шевелилась.

Грачёв… смеётся. Вот козёл. Я в шоке, а ему смешно.

— Ничего, Змеевна, привыкнешь, — поднимается на ноги. — Будешь скакать на члене только так, только и давай.

— Пошёл ты.

Стас сдёргивает презерватив, сворачивает на нём узелок и швыряет в урну под письменным столом.

— Пойду. В тебя. И не раз, солнышко.

И вроде таким тоном говорит, что и не обидишься, подначивает шутливо, но мне хочется швырнуть в него подушкой.

Что я и делаю.

Но Грачёв её ловит, кидает в сторону, а сам резко бросается ко мне. Я успеваю только зажмуриться и тут же чувствую прикосновение губ к своим. Сначала лёгкое и игривое, но потом поцелуй становится иным. Глубже, страстнее, чувственнее.

— Ещё хочу, — шепчет в губы.

Я тоже, кажется, но воспоминания о боли ещё слишком свежи.

— Я пока не готова, — говорю и сама отмечаю, что получается как-то неуверенно.

— Хорошо. Но отпускать тебя пока не хочу.

Он садится на край кровати и тянет покрывало, которое я на себя натянула. Отпускаю нехотя, потому что внезапно ощущаю себя какой-то слишком уязвимой.

Стас жадно скользит взглядом по моему телу. Так медленно и внимательно, что меня бросает в жар.

— Ты очень красивая, Ася, — говорит без улыбки, будто сейчас вообще не со мной разговаривает. — И вообще, хорошая. Моя хорошая девочка."

"Эти слова вызывают во мне странные эмоции. Болезненные даже чем-то. Как-то уж грустно они сказаны.

Его рука опускается на низ моего живота, а потом ползёт ниже.

— Стас, стой, — перехватываю его запястье, сжав на нём пальцы. — Я же сказала, что пока не готова продолжать, ещё слишком… в общем, там всё как-то побаливает.

— Я тебя понял. Не бойся, больно не будет, я только приласкаю.

Мужские пальцы забираются между моих стиснутых бёдер, вынуждая их немного раздвинуть. Внутри клубится опасение, смешанное с ожиданием. Смущение тоже никуда не делось, но я его стараюсь не замечать. Если Стас так делает, значит, в интимных отношениях это нормально.

Он гладит аккуратно, только возле клитора, туда, где болит, не прикасается. Чувствую, как сорванное возбуждение снова возвращается, разливаясь по бёдрам и низу живота приятным теплом. Только вот этот его внимательный взгляд…

— Можешь не смотреть? — прикрываю глаза и поворачиваю голову на бок, прячусь.

— Как на тебя можно не смотреть, Змеевна? Ты же чистый кайф.

Хочу возмутиться, но не успеваю. Растворяюсь в нарастающих ощущениях. Закусываю губы, потому что они начинают покалывать и неметь.

Что же я вытворяю? Разве хорошие девочки ведут себя так?

Да плевать.