Спина твоя ещё не выздоровела, заново простудишь.

Если честно, сопротивляться не хочется. Я и правда замёрзла, а он такой тёплый. И сильный. И твёрдый как камень.

У меня никогда не было в жизни человека, чтобы рядом с ним я могла хотя бы ненадолго расслабиться. Кого-то сильного и надёжного. Такого же твёрдого."

"Я всегда знала, что бабушке трудно, и старалась не нагружать её ещё и своими какими-то проблемами.

С Грачёвым всё неоднозначно, но я могу себе позволить хотя бы на несколько минут просто попробовать расслабиться. Хоть для эксперимента, просто попробовать.

Я замолкаю и принимаю его объятия. Так намного теплее, да. Я бы сказала, даже жарко, потому что внутри меня сердце начинает качать кровь заметно быстрее.

И это не предел. Дыхание сбивается, когда на шее я ощущаю его губы, дёргаюсь, но Стас снова удерживает, чуть сжимая.

— Тише, мышка, — шепчет, — не бойся.

Тело внутри взрывается той самой щекоткой, топит негой, будто лишает последних сил. Мягкие, едва ощутимые поцелуи будоражат и вместе с тем ввергают в какой-то гипноз, ещё более вязкий, чем тогда у бассейна.

Он целует за ухом, потом скулу, щёку, а потом разворачивает к себе и накрывает мои губы.

Ноги подкашиваются, когда его губы раздвигают мои, а язык завладевает ртом. Но широкая ладонь на спине держит крепко.

Я плыву. Понимаю это и не сопротивляюсь течению. Поддаюсь. Мне хочется. Потом буду корить себя, ругать, ведь это Стас, я запрещала себе даже на грамм допускать мысль, что он мне может понравиться. Он сложный, и вся наша ситуация тоже сложная. Но… сейчас его губы такие мягкие и приятные, и мне так хочется тепла.

Потом я обязательно снова возведу между нами стену. Вокруг себя. Потому что она мне нужна. Но сейчас… Сейчас его рука ныряет мне в волосы, чуть оттягивая голову назад. Стас разрывает поцелуй, мгновение смотрит мне в глаза, удостоверяясь, что я принимаю его, а потом снова обрушивается с поцелуем, только на этот раз уже иным. Таким, что нега, растекшаяся внутри, будто возгорается, несётся по венам огнём, будоражит и взвинчивает. Тревожит и пугает меня, но полностью парализует инстинкт самосохранения.

Я целовалась с парнями, не без этого. Но разница в том, что теперь меня целует мужчина. Взрослый, уверенный. Не оставляющий времени на сомнения.

— Дождь закончился, Змеевна, — слышу негромкий голос и будто выныриваю обратно в реальность. — Нам лучше прекратить, если не хочешь, чтобы наш брак стал настоящим прямо здесь. Давай возьмём пробы и уберёмся отсюда.

* * *— Ася, ты вообще меня слушаешь?

Бабушка машет у меня перед лицом ладонью, а я отмираю и фокусирую на ней взгляд.