— Ты где их взяла? — выхватываю фотки и подношу ближе к глазам, внимательно разглядываю ракурс. Без сомнения, это из закрытой охраняемой зоны.

— Какая разница.

Проникновение на территорию завода может обернуться серьёзными неприятностями. А особенно если учитывать тех людей, которые завязаны там. Сажевый сдох и сейчас его дербанят стервятники, официально это называется закрытым аукционом, в котором сейчас заинтересован и я по предложению некоторых людей вступить в долевое сотрудничество. И это непростые люди.

— Большая, Ася, — откладываю фотки, беру её за талию и усаживаю на стол, ограничив пространство по бокам своими руками. — Фото сделаны из закрытой зоны завода, тот, кто их сделал, нарушил закон. Кто дал тебе эти фотки?

— Знакомый. Ты не ответил на вопрос.

— Это очень нехороший знакомый."

"Дует губы. Недовольная. И я с беспокойством замечаю в глазах бунтарскую искру. Она со своими утками не отступит, тут надо что-то делать, иначе может влипнуть.

— Нет, ""ПроМетТехно"" не имеет отношения к гибели птиц. Но я хотел бы взглянуть, поехали, посмотрим.

16

Ася

— А ты когда-нибудь была на Орловских? — Стас включает кондиционер в машине, сейчас стоят на удивление жаркие и душные дни.

— Один раз с бабушкой, мне тогда лет двенадцать было.

— Ты описываешь в курсовой объект, на котором сама, считай, не бывала.

— В интернете достаточно информации, тем более, что пробы воды мы брали.

— Мы — это…?

— Инна — моя сокурсница, с которой пишем курсовую, и её парень. Он тоже член экологического кружка.

— Не он, случайно, фотки эти сделал?

По моему выражению лица Грачёв понимает ответ и почему-то хмурится. Олег этот и мне, собственно, не понравился, но это чисто субъективно, и плохим человеком это его не делает.

Орловские озёра расположены совсем недалеко от центра района и примыкают к промзоне. Два овала правильной формы, соединённых узким перешейком, над которым перекинут красивый мостик с коваными высокими перилами. Кусочек природы среди бетона и выхлопа автомобилей, прекрасное место.

Зона вокруг пешеходная, так что машину Стас останавливает далековато.

— Вот исследования проб воды из лаборатории, — достаю распечатку, когда Грачёв глушит мотор. — Содержание кадмия в предоставленном образце составляет шесть микрограмм на единицу, а предельно допустимая норма — от одной сотой до трёх десятых. Утки погибли от интоксикации.

Стас забирает у меня из рук бумагу и внимательно изучает, сдвинув брови.

— Хм… лаборатория вызывает доверие, но вот кто и как собирал образцы… Свои сейчас возьмём.

Теперь уже приходит мой черёд удивиться. Он меня не отшил и даже помогает. Замешан? Или действительно помогает мне? Последнее, конечно, предпочтительно, но маловероятно.

Мы выходим из машины и идём по аллее к озёрам.