Я выбираю салат и мясо. С последним у меня теперь дружба. Стас заказывает морепродукты и себе бокал вина. Десерт решаем заказать позже.

Он рассказывает мне о налаживании дел в пиццерии, я ему о работе с детьми в кружке. Привычная для последних недель для нас болтовня. Но вдруг Грачёв тормозит посреди фразы и выдаёт:

— Ася, выходи за меня.

— Что? — проглатываю ставший комом кусок. — Тебе что-то в вино подмешали, Стас? — пытаюсь пошутить. — Ты забыл, что вообще-то уже женился на мне?

— В тот раз я тебя не спрашивал. Это неправильно. Давай поженимся заново? Если ты, конечно, согласишься. Скажи да, Змеевна, ну? Я так сильно люблю тебя.

Дурной. Снова до слёз довёл. Хотя меня сейчас до них довести проще простого.

Конечно, я говорю да.

А он достаёт кольцо, снимает с моего пальца то первое и надевает новое. А потом, наконец, целует.

Так долгожданно, так желанно. Целует нежно, сдерживая собственный порыв нетерпения. И уж сейчас мне совсем не стыдно заплакать. От счастья, конечно же.

ЭПИЛОГ

Роды прошли идеально. Быстро, без разрывов, всё как по учебнику.

Так сказал Захар Леонидович. А то что прочувствовала я, слегка, мягко говоря, отличалось. Испытала шок. Может, оно и по учебнику, только от этого не менее больно. Сам факт, что с твоим телом происходит такое, нечто непонятное и невероятное, уже ставит под сомнение соседство слов «роды» и «нормально».

Но природа не дура, она позаботилась о том, что в ответ на боль в кровь выбрасывается такое количество гормонов, что ты и плачешь, и смеёшься, и готова горы свернуть и снова через всё это пройти, когда на животе оказывается мокрый орущий комочек и с зажмуренными глазками уже ищет, чем бы ему в этом новом мире можно поживиться.

Интересно, это только мальчики так? Родился мужик и сразу «к столу». Или девчонки тоже?

Вообще, и мой врач был настороже, а Стас очень переживал, хоть мне и не говорили. Ведь моя мама умерла в родах. Поздно распознанная врачами преэклампсия, а потом прорывное кровотечение. Но всё обошлось, слава Богу.

Как оказалось, и что невероятно меня удивило, под окнами палаты, куда перевели нас с Юрочкой, я увидела ещё одну знакомую машину. Сначала думала, что ошиблась, но, присмотревшись, рассмотрела сидящего за рулём отца. Что он здесь забыл? Зачем приехал?

Не знаю, сколько времени он там находился, я кормила Юру, потом, наконец, ко мне пустили Стаса, а потом отцовой машины под окнами уже не было.

Реакцию Грачёва описать словами невозможно. Он несколько секунд смотрел на свёрточек, потом прижался губами к моему лбу так надолго, что мне пришлось заёрзать, чтобы уже отпустил.

— Давай развернём и посмотрим на него, — внезапно предложил.

Наверное, мы выглядели как два пещерных человека, нашедших мобильный телефон. Развернули пеленки и стояли и смотрели.