— Привет, — отвечает совершенно несвойственным ему тоном, глядя на живот. — Эй, ты там, приве-е-ет.

Дышать ровно не получается, в груди всё сковывает и ноет. Я и так реву постоянно, но сейчас перед Стасом не хочу. Поэтому делаю шаг назад и отворачиваюсь.

— Поставлю чайник, — бросаю через плечо и ухожу на кухню.

— Где у тебя ванная? — слышу в спину. — Надо же руки помыть.

Указываю на дверь ванной, а сама прохожу на кухню и включаю чайник. Мне и угостить Стаса нечем. Варенье только, что бабушка привезла, и галетное печенье. Другое в меня не лезет.

Стас возвращается минут через десять.

— Ты потерялся, пока ванную искал? — шучу.

— У тебя кран течёт, подтянул немного. Так плесень может появиться, а это вредно.

Не думала, что Грачёв и кран починить может. Прямо день открытий.

Ставлю чашки на стол и то скудное угощение, которым располагаю. Сажусь напротив.

— Злата сказала, где я или Вера?

— А они были в курсе? — спрашивает удивлённо. — Клянусь, я не знал.

Выглядит действительно удивлённым. Но девушки давали слово, что не скажут. Именно Злата убедила меня стать на учёт по беременности в платную клинику к Зернову. И, несмотря на мои возмущения, оплатила счёт на все три триместра.

— Получат обе, — прищуривается Грачёв и подносит кружку ко рту.

— Нет, не надо, это я их попросила.

Повисает тишина. То ли варенье такое вкусное, то ли ещё чего, но мы молчим. А потом у меня звонит телефон. На экране светится «Захар Леонидович». Я беру трубку, и доктор быстро мне сообщает, что следующий прием переносится на день раньше, потому что у него поменялись смены в роддоме.

— Поняла. До свидания, — отбиваю звонок.

— Твой начальник? — нейтрально спрашивает Стас.

— Нет. Гинеколог.

— Твой гинеколог — мужик? — вздёргивает брови, но в ответ получает мой скептический взгляд и замолкает, доедая печенье.

— Ты правда, что ли, в доставке пиццы работаешь? — нарушаю первой вновь воцарившееся молчание.

— Да.

— Зачем тебе это?

— Ну работать же надо. Ася, я же банкрот.

Вот тут уже мне приходится искренне удивиться. Стас — доставщик пиццы, потому что банкрот?

— Что случилось?

— Я разорвал сделку с Рубановым, выплатил неустойку в большом размере, и инвесторы отказались со мной работать, — отвечает так просто, будто о потерянном стольнике, а я внезапно чувствую за это ответственность, это ведь я его убеждала не работать с Рубановым. — Ну, с протянутой рукой, конечно, идти не собираюсь. Кое-что осталось. Твою долю актива я вывел. Пришлю документы скоро, как юристы закончат проверку.

— Мне не нужно. Я всё равно не знаю, что с этим делать. Тем более, ты заплатил за эти акции отцу.

Стас обмакивает печенье в варенье и откусывает, потом делает глоток чая неспеша, и получается как бы вынужденная пауза.

— Твой отец отдал мне нечто намного ценнее этих акций.