Пришлось вызвать водителя, потому что я пил, и мне кажется, что он едет уж слишком медленно. Настолько я хочу быстрее оказаться дома.

В груди жжёт херовое чувство. Тревога. Мерзкая, липкая сука.

— Ася! — оглашаю на весь коридор и гостиную, даже не сняв обувь.

Но в ответ слышу только тишину. Сердце стучит так громко, как никогда ранее.

— Ася! — повторяю, врываясь в спальню.

Очень хочется увидеть сонные сердитые глаза и тонкую фигурку под одеялом.

Но её нет. Постель заправлена.

Я даже не смотрю в шкафы, бегу в комору к аквариуму со змеёй, но не обнаруживаю её там.

Это значит только одно: Ася ушла.

* * *Я бы мог попытаться её найти. Скорее всего получилось бы, и быстро. Далеко бы не сбежала. Подключил бы Демида, а для него найти человека — раз плюнуть. Да и без него инструментов достаточно.

Банковская карта, которую я оставлял Асе, маякнула снятием наличных в банкомате возле вокзала. Она не стала оплачивать с неё билет, чтобы не палиться, в каком направлении купила собралась бежать.

Мог бы найти, да. Вернуть домой. Но что потом? Привязать к батарее? Запереть в спальне? Или отшлёпать и поставить в угол? Ася ушла, она лишена жеманства и вряд ли просто хотела, чтобы я за ней побегал. Она пошла за своими принципами, и я это уважаю.

Но как же мне хреново без неё. Без смеха-колокольчика, надутых сердито губ, без маячащей дома белокурой макушки, склонённой над планшетом, и аппетитной задницы в рваных джинсах. Без сиреневого и фиалкового. Без искренних, немного окрашенных лёгким смущением, стонов подо мной. Без сияющих чистыми эмоциями глаз.

Хреново. Вот уже почти шесть месяцев как хреново. Каждый вечер я иду в мастерскую и продолжаю рисовать её, и это похоже на долбаное самоистязание. Сотни страниц в набросках в блокнотах и на полу на отдельных листах, прицепленные к стене, но всё не то. Всё какое-то недостоверное. И я так и не могу закончить большую картину.

В первый же вечер, не обнаружив её дома, позвонил её бабке, и та вылила мне на голову ушат помоев. Заслуженно, чё.

— Как же не повезло девочке! — сразу вспыхнула она, как только я спросил, не у неё ли Ася, а то у нас возникло недопонимание. — Не мужики всю жизнь окружают, а мудаки! Сначала один старый дурак с этими акциями подвязал, как лучше, видите ли, хотел он. Потом папаша продал, а теперь и муж обидел. Бедная моя Аська!

В общем, долго я тогда её слушал, но понял, что Змеевна к бабушке не вернулась. Сбежала. Уехала.

Так и остался ждать с моря погоды. Только надежда таяла с каждым днём, что вернётся. Злата с Демидом продолжали уверять, что она вернётся. Просто молоденькая ещё, у неё всё на максимум. Если сказала, что любит, значит так просто всё не закончится.

Она-то сказала, а вот я промолчал. Идиот. Не готов был, а теперь некому признаваться.