"

"– Я извиняюсь, бабушки, можно вам задать вопрос?

Никитична, недовольная тем, что ей не дали насладиться победой в увлекательном споре, сердито проворчала:

– Какие мы тебе бабушки? Это упаси Бог от такого внука!

Однако крупная серьезная старуха, видимо, наиболее авторитетная личность в этом дворовом клубе, призвала Никитичну к порядку:

– Ты чего это на человека напустилась? Он к нам вежливо подошел, ничего худого не сказал, так и ты с ним вежливо поговорить должна. А то молодежь вечно ругаем, а сами тоже собачимся! Так что вы, молодой человек, спросить интересовались?

– Я хотел спросить насчет двадцать четвертой квартиры…

Не успел он закончить свой вопрос, как та же Никитична, судя по всему отличающаяся вздорным и нетерпеливым нравом, прервала его:

– А позволь спросить, отчего ты той квартирой интересуешься и по какому такому делу вообще заявился?

Маркиз, хорошо подготовившийся к сегодняшней экспедиции и ожидавший подобного вопроса, продемонстрировал пакет, завернутый в коричневую бумагу и скрепленный неразборчивой печатью, и охотно ответил:

– Служба срочной доставки.

У меня для жильца из двадцать четвертой квартиры срочная посылка…

– Ой, милый, опоздала твоя посылка! – вступила в разговор «адидасовская» старуха.

 – Убили этого жильца!

– Как – убили? – переспросил Маркиз, изображая крайнюю степень удивления.

– Застрелили, милый, застрелили из пистолета! – таинственно понизив голос, сообщила ему та же тетка.

– Да не слушай ты ее! – воскликнула Никитична. – Она ничего и не знает, а я тебе точно скажу. Ничего его не застрелили, а зарезали ножом. И зарезала его полюбовница…

– Всюду у тебя полюбовники да полюбовницы! – возмутилась бабка в «Адидасе».

 – Тьфу, слушать противно!

– А противно, так и не слушай, только и не перебивай, когда я правду говорю! А если не нравится, так можешь домой идти!

– Чего это ты меня гонишь? Ты эту скамейку не приватизировала, так нечего претензии предъявлять!

– Никаких я претензий не предъявляю, а только правду говорю! А что тебе мои слова не нравятся, так это я знаю отчего. Это оттого, что к тебе самой Федор Ипатьевич ходит из сорок шестой квартиры! Для того ты и одеваешься по моде, как молодая!

– Ой! – Старуха в «Адидасе» подскочила и побагровела как свекла.

 – Никакой у тебя совести нет! Федор Ипатьевич – приличный человек, и если иногда зайдет ко мне чаю выпить, так это он в своем праве!

– Знаю я, какой вы там чай пьете! – отрезала Никитична, поджав губы, и повернулась к Лене: – Ты ее не слушай, молодой человек, ты меня слушай! Точно я тебе говорю – полюбовница его зарезала, вот таким ножом! – Она показала руками такой размер, какой обыкновенно показывают рыбаки, рассказывая о пойманной щуке.