– Вы скрываете преступника! Нам доподлинно известно, что Константин Черепков у вас! Откройте, иначе у вас будут большие неприятности!

– Не открывай! – вопил обезумевший от страха Черепков, видя, как дверь сотрясается от удара.

– Да пошел ты! – взвизгнула Алевтина, вскочила и открыла дверь, едва запахнув халат.

Леня ловко просочился в комнату и поплотнее прикрыл дверь, так чтобы Софья Никодимовна ничего не увидела из коридора, после чего сложил руки на груди и сурово уставился на Алевтину.

– Что же это такое получается? – грозно спросил он. – Заперлись, значит, дверь не открываете?

– А вы вообще кто? – опомнилась Алевтина. – Документы предъявите, если из милиции!

– А кто вам сказал, что я из милиции? – искренне удивился Маркиз.

– А зачем я тогда вам дверь открыла? – удивилась в ответ Алевтина.

– Говорил тебе, дуре, не открывай! – крикнул Черепков и тут же малодушно спрятался под одеяло.

– Ага! – закричал Леня. – Черепков? Вас-то мне и нужно!

Одним прыжком он оказался возле высокой кровати и сорвал с Черепкова одеяло.

– Караул! – вскричал тот, сообразив, что сейчас его будут бить, и, кажется, еще сильнее, чем вчера. – Помогите!

– Эй! – осмелилась встрять Алевтина. – Гражданин хороший, вы что это делаете? Ворвались в чужую квартиру…

– Ты помолчи пока, – строго сказал Леня, – до тебя очередь тоже дойдет.

Он запер дверь изнутри на ключ, а ключ положил в карман, но пока отворачивался, Черепков, осмелевший от отчаяния, бросился сзади ему на спину, нечленораздельно мыча. Маркиз, не глядя, ткнул кулаком и попал Черепкову в живот, по ушибленному уже месту. То взвыл и отполз обратно к кровати. Леня взглянул на часы и понял, что время уже поджимает, а он все возится с этим противным Черепковым. Зять Серафимы Петровны и раньше не вызывал у него особо теплых чувств, а теперь стал и вовсе противен.

– Слушай, ты! – грозно сказал Леня, придвигаясь к кровати. – Урод тряпочный! Несчастье ходячее! Живо рассказывай, отчего ты третьего дня домой не в шесть часов приходил, как обычно, а днем заявился.

– Это ког-гда? – заикаясь переспросил Черепков, пытаясь забаррикадироваться подушкой.

– Когда? – передразнил Леня, вырывая подушку и бросая ее на пол. – Когда убийство у вас на площадке было, когда соседа из двадцать четвертой квартиры пристукнули!

– Я тогда, как обычно, в шесть часов… теща… – заныл Черепков, но Леня прервал его:

– Будешь врать – побью! Теща у тебя, и верно, кремень-тетка, монолит, можно сказать, не продаст, но бабки во дворе тебя видели, а они самые лучшие свидетели, никого не пропустят!

– Это верно, – угодливо засмеялась Алевтина, – старухи всегда все знают! Вот у нас…

Маркиз посмотрел на нее очень внимательно. Под его взглядом Алевтина замолчала и больше уже ничего не говорила.