Когда он произнёс эти слова, имел в виду себя. В его жизни был переломный момент, когда пятилетний Моррис заболел. Отец поначалу не смог принять поступок матери. Ему выморозило душу, что она собирается отдать его единственного сына на растерзание демонам. Отец полагал, уж лучше смерть. Он страшно мучился, когда она ушла с сыном на руках на земли дамарийцев. Ненавидел всех: её, себя… Он знал, что прежнего Морриса уже не будет, но он чувствовал ответственность за того, кому подарил жизнь…

Ритуал обращения был жесток и почти непереносим. Дамарийская сущность вселяется, медленно терзая душу.

Это страшно, когда ты оказываешься во власти демона. Моррису было всего пять. Он не всё понимал. Ему казалось, что это длится вечно. Измождённый и опустошённый он вышел из обрядовой пещеры. И вдруг… увидел отца. Это было будто наградой за всё пережитое. Тот ждал его. И как только увидел, подошёл и крепко прижал к себе.

— Ты всегда останешься моим сыном, Моррис. Запомни. Что бы ни случилось…

Глава 17. Я ещё не решила

Было уже глубоко за полночь, когда Яна начала готовить себе ванну. Нормальный человек, наверное, отложил бы банную процедуру на утро, но она не только не стала переносить намеченное, а ещё и делала всё основательно и не торопясь.

Яне нужен был этот час блаженного ничегонеделанья, чтобы проанализировать прошедший день, полный неожиданных событий, и наметить план действий на следующий.

Она сделала воду настолько горячей, насколько можно было терпеть. От неё призывно шёл пар. Яна добавила в бадью несколько капелек моющего ароматного масла и погрузилась по самый подбородок.

Мысли потекли плавно, обрабатывая события в обратном хронологическом порядке — первым вспомнилось то, что произошло последним, а именно — спасение Бонифаса.

Яне очень не хотелось тревожить мирное чаепитие дворецкого и булочницы, и поэтому она откладывала спасательную операцию до последнего. Просто дежурила за забором на случай, если вдруг Бонифасу станет плохо. Тот мужественно выдержал ещё одну чашку чая, но потом всё же начал вежливо раскланиваться. Розин смилостивилась и отпустила гостя. И кажется, под самый конец снова что-то произошло. Яна не заметила что — могла только строить пикантные догадки, но булочница вновь произнесла свою коронную фразу.

— Да как вы смеете!

Ещё и усилила её словами:

— Чтобы ноги вашей здесь больше не было до завтра!

А это, надо понимать, было приглашение на ещё одну чайную церемонию?

Яна видела, как Бонифас вышел через калитку, сияющий и довольный, и направился к лавке, не замечая ничего вокруг. Она сорвала несколько отростков плюща, что не составило труда, так как он рос с обеих сторон забора, и догнала Бонифаса.