– Если ты хочешь, чтобы я подкрепилась, то вынуждена тебя разочаровать – я сыта, – попробовала я пошутить.

– Мне сейчас не до смеха, – буркнула Аза. Она была какая-то нервная и возбужденная и тем самым заражала этим все вокруг. – Лезь в вентиляцию. Там должна лежать тетрадь. Достань ее, так как нам необходимо знать, что в ней.

Я даже спрашивать не стала, откуда она это знает. Во-первых, я привыкла доверять девчонкам, а во-вторых, меня уже просветили про ночное приключение на кухне. В вентиляции, в самом деле, лежала тетрадь и когда я достала ее и принесла в комнату, меня охватило странное чувство – чувство нежелания открывать ее и смотреть, что там внутри. Возможно, я бы и не стала проявлять любопытство, по крайней мере, на ночь, глядя, но голос Азы трубил в моей голове."

"– Да что такого в этой тетради? – завопила я, пытаясь обуздать темперамент подруги.

– Мы узнаем это сразу, как только ты ее откроешь! Ты же можешь быть чуточку порасторопней? – не унималась Аза.

Спорить и ругаться было бесполезно. Я села на диван и открыла тетрадь.

– Что это? – спросила Дакота, которая в последнее время не часто радовала нас своим голосом.

– Это рисунки, – спокойно ответила я. – Кстати, очень красивые рисунки, сделанные простым карандашом.

– Это рисовала та женщина! Она показала мне, где спрятала тетрадь, а если она ее прятала, значит в ней должно быть что-то ценное для нас! – выпалила Аза. – Все внимательно смотрим. Тут должно что-то быть.

Мы начали внимательно изучать рисунки. Ничего особенно – вид из окна, кошки и собаки, птицы, люди. Мы сделали вывод, что женщина любила наблюдать за жизнью вокруг себя, а потом все это не спеша изображать на листах этой самой тетради. Когда мы дошли до середины, то увидели наших нарисованных соседей – Фриду и Германа. Они были изображены на многих рисунках, но что примечательно – они и там были с внучками, которые были в медицинских масках.

Дальше было интересней. На каждой новой странице, лица девочек были нарисованы все ближе и ближе, пока не остались одни глаза. Только глаза и снова глаза… А потом внизу стали появляться надписи: «Разные глаза» или «У них разные глаза» и все в этом духе. Под некоторыми глазами стояло одно и то же имя, но глаза и впрямь были совершенно разные.

– О, Боже мой! Я, кажется, все поняла! – выкрикнула Дакота. – Эта женщина, которая жила здесь, она обо всем догадалась! Она рисовала этих маленьких девочек, а потом поняла, что рисует не одну и ту же девочку, а разных девочек! Наверное, Фрида и тогда представляла многих «внучек» одним именем! Ох, ты, во что же мы вляпались?

В комнате царило молчание. После слов Дакоты не у кого из нас не было желание открывать рот. Мы думали. Если все на самом деле так, то значит, мы нашли маньяков.