Елена уговаривала Катерину подождать, пока девочки немного подрастут и окрепнут, однако мадам Акарчеева была непреклонна.

С каждой минутой Катя все сильнее и сильнее пугалась едва уловимого звука, раздававшегося в передней.

Одетая в ярко синее дорожное платье, графиня выглядела краше чем прежде. Материнство внесло некоторые изменения во внешность Катерины, что были ныне ей очень к лицу. Её формы стали более женственными, и привлекательными. «Вот только- грустно улыбаясь своему отражению, подумала Катюша — Некому оценить такие необыкновенные перемены.» Оправив изящную шляпку, Катя поспешила вниз, дабы убедиться, что все готово к дороге.

Спускаясь по широкой лестнице, она неожиданно встретила препятствие. Опешив, Катюша широко распахнула глаза, встречаясь с взглядом притягательных ореховых очей. Затаив дыхание, Катерина стала наблюдать за тем, как глаза супруга меняют свой цвет. Ныне пришла пора расставить все по своим местам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 23

Михаил, затаив дыхание, разглядывал женщину, в которой трудно было признать его супругу. Только блеск темно-синих очей позволил Акарчееву узнать Катерину. Из головы в тот же миг вылетели все мысли о любовнице, которая будто приворожила его, заставив идти в разрез со своей совестью. После того как он вернулся к Ирине, прелестная вдова смогла уговорить его остаться до утра. Да и одним днём все не кончилось, он возвращался и возвращался в горячие объятия графини.

Мишель чувствуя себя как муха в паутине, не зная, как из неё выбраться. И лишь услышав из уст лучшего друга о том, что у него родились дочери граф, сорвавшись со своего места, кинулся в имение, не взирая на то, что в этот вечер должен был идти в театр с мадам Гурьевой. Андрей не выбирая выражений высказал ему все, что о нем думал.

Мишель, удобно расположившись в кресле наблюдал за другом, будто был сторонним слушателем, и не более.

А затем откинув голову назад, в упор взглянув на Чертинского сказал, не скрывая иронии в своём голосе:

— Андре, с каких пор ты стал ярым поборником семейных ценностей? — лениво произнёс Мишель, раскуривая сигару.

— Я сам в скорости женюсь, и не намерен вести себя со своей женой подобным образом! — гневно сверкнув тёмными глазами, воскликнул князь, — а ты… mon amie, я тебя не узнаю! Твоя жена…нет это уму не постижимо! Родила тебе двоих дочерей и весь уезд знает о том, а ты кутишь, гуляешь и пьёшь! Не ожидал я от тебя подобного, Миша!

Граф перестал улыбаться. Его лицо вдруг помрачнело, а золотистые глаза потемнели, отчего стали казаться почти чёрными.