Возьмите и выебите меня, добрые люди, видите, даже платье белое надела, все для ваших любимых кинков!

Это он про меня? Я прислушиваюсь. Олег ходил босиком по полу, ступни шлепают по плитке, потом по паркету, потом переходят на ковер рядом с кроватью. Голос то отдаляется, то приближается.

– Ну конечно я ее трахнул, что мне с ней еще делать? Нет, не выпорол. ПОТОМУ ЧТО, АНДРЕЙ! – вдруг ревет он в трубку и тут же снижает голос до шепота. – Потому что ей хорошо если восемнадцать, у нее в голове розовые мечты, а я не такой мудила как ты, которого к юным девочкам нельзя подпускать, чтоб он им жопу не порвал на британский флаг. Все, иди нахер!

Олег замолкает и стоит на месте. Его дыхание потихоньку успокаивается, а я вдруг принимаю решение. Откидываю плед, спускаю ноги на пол и неслышно, на цыпочках, крадусь туда, где слышала его голос. Он стоит на фоне высокого, до пола, окна, совершенно голый. Смотрит на сверкающий огнями ночной город.

Я крадусь и последние шаги прохожу совсем неслышно. А потом кладу ладони на его широкую мускулистую спину.

Только начало

Олег даже не вздрагивает, словно ждал этого. Только чуть меняется ритм дыхания.

Мне страшно.

Мне правда страшно, потому что я никогда не соблазняла мужчину.

Но знаю, как это делается. Меня учили. С четырнадцати учили стрип-пластике и пилону, с шестнадцати говорить нежным голосом и предлагать мужчине интересную беседу. И с восемнадцати все остальное.

Но почему-то сейчас это не помогает. Как-то глупо будет выглядеть, если я отскочу к кровати и примусь крутиться вокруг столбика для балдахина. Или скажу Олегу, что понимаю, как он устал на работе и предложу массаж.

Я знаю двадцать техник минета, но между вот этим прикосновением в темноте и минетом должно быть что-то еще. Какое-то движение, решение, которое принимает все-таки он.

Этому меня не учили. Наверное, проституткам и эскортницам, которые ходили вместе со мной на эти тренинги знаменитого Алекса Лесли или Алисы Мустанг никогда не требовалось уговаривать мужчину уложить их в постель и заделать ребенка. У них были совсем другие проблемы. А я, еще девственница, сидела там тихо в уголке и думала, что мама могла бы отдать меня на курсы программирования. Тоже заработок, и неплохой.

Олег устает ждать. Либо моего решения, либо моего отступления.

Он резко разворачивается и его ладони перехватывают мои запястья. Дыхание замирает у меня в груди. Его глаза опасно мерцают в темноте.

– Ты удивительная все-таки дура, Ксюш… – говорит он медленно и холодно. – Тебя мама не предупреждала, что ночевать у мужчин чревато последствиями?

Именно этих последствий моя мама хочет.

Я хочу что-то сказать, но голос срывается и получается какой-то хриплый сип.