Он мельком глянул внутрь и тут же вернул его мне.

— Что не гринго, это хорошо, мы тут американцев не любим. Пошли, попробуем помочь тебе.

И этот второй товарищ развернулся и показал рукой, куда надо идти, ну а первый остался на месте, видимо, выполнять свою работу. Через пять минут мы зашли в какой-то дом… ну не дом, а хижину, у которой на крыше я увидел мощную антенну — то ли телевизионную, то ли радиосвязи.

— До Канкуна отсюда около сотни миль, — сообщил товарищ, — пешком дня четыре будешь добираться. Деньги есть?

— Есть немного, — не стал отпираться я, — песо и доллары.

— За двадцать баксов могу довезти тебя до окраины Канкуна, — продолжил он.

— А почему до окраины? — решил уточнить я.

— Там полиция злая, не хочется с ней связываться, — в доступной форме пояснил он. — Ну так что, согласен?

— Ясное дело согласен, — со вздохом отвечал я.

— Покажи деньги, — потребовал мексиканец.

Я вытащил из пакета полтинник с Грантом, более мелких купюр у меня не было.

— Сдачу сдам, когда доедем, — отобрал он у меня деньги, — сейчас заправлю машину и тронемся.

Автомобиль его оказался Тойотой-Раннер, пикап такой с очень большим дорожным просветом.

Дизельный, судя по характерному звуку мотора. Пока я обошел эту технику кругом, мексиканец (имени которого я так и не узнал) управился с заводкой и пригласил меня на сиденье рядом с собой.

— Давно в Мексике? — спросил он у меня, когда мы выезжали за ворота его ранчо.

— Только что приехал, — даже не соврал я, — и сразу в такую передрягу попал.

— Как же у тебя документы не намокли, пока ты в море плавал? — поинтересовался он.

— Они в запаянном пакете лежали, — опять сказал я ему чистую правду.

— А вы чем там занимаетесь на этом ранчо?

— Немного рыбу ловим, немного лошадей разводим, — пояснил он, обруливая между делом многочисленные ямы на трассе. — А у тебя что за профессия? И что ты вообще у нас делаешь?

— Я врач, — решил уж до конца не врать я, — широкого профиля. Сюда приехал, чтобы проконсультировать пару важных персон.

— Да то что! — довольно искренне удивился он, — и чего, много народу исцелил?

— Я не считал… но несколько десятков уже точно наберется.

— Лечить людей это уважаемая профессия, — протянул он, — может, и мне поможешь, тогда денег с тебя не возьму.

— Ну хорошо, амиго, — нехотя отозвался я, — рассказывай, что там у тебя болит и как давно…

Ничего особенно ужасного, включив свой внутренний рентген, я у этого гражданина не обнаружил. Ну печень увеличена, так это у всех лиц мужского пола после сорока, ну сосуды хреновенькие, но до тромбов тут было еще жить и жить. С поджелудочной, правда, у него много хуже дела обстояли, чем в среднем по больнице для этого возраста, вот про это я ему и рассказал.