Сосуды, конечно, так себе, но уж извини, скажу прямо — для твоего возраста они вполне даже удовлетворительные, так что и тромбоз тебе не грозит в ближайшие годы.

— Ну ты меня успокоил, — явно повеселела она, — пойдем водку теперь пить.

— А Андрюша? — напомнил я, — мы же ему тоже что-то обещали.

— Решим вопрос и с Андрюшей, — усмехнулась она, и мы вернулись за стол.

— Ну как? — почти одновременно спросили Миронов с Голубкиной, а Нина благоразумно промолчала.

— Жить буду, — весело ответила Галина, — причем долго и счастливо.

— За это тоже надо выпить, — мудро рассудил Андрей, поднимая рюмку, — чтобы все жили не только счастливо, но и долго.

И мы не долго думая, опрокинули емкости в себя, я потом закусил еще греческим салатом.

— Теперь твоя очередь, Андрюша, — просто сказала ему Галина, — если не передумал, конечно.

Тот тряхнул головой, улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой Геши Козодоева, и мы с ним опять проследовали в спальню.

* * *Этот случай был гораздо тяжелее и отнял у меня битых полчаса времени…

— Значит так, Андрей Александрович (можно просто Андрей), хорошо, значит так, Андрей… — так начал я заключительную речь, — ты мужественный человек?

— Ээээ… — поперхнулся он, — я как-то не задумывался над этим.

— Ну тогда слушай, а решать все сам будешь… то, что у тебя фурункулез, ты наверно и сам хорошо знаешь…

— Да, уже лет 20 как, — кивнул головой он, — простудился в начале 60-х.

— Но это полбеды — больно, но жизни не угрожает.

— А целая беда в чем? — нашел он в себе силы спросить.

— Аневризмы у тебя, большие и протяженные, минимум три штуки. Знаешь, что это?

— В общих чертах. Лучше, если ты расскажешь.

— Изменение толщины стенок сосудов, чаще всего в сторону утолщения. В предельном случае может перекрыть ток крови, а это уже сам понимаешь, что повлечет.

— И что делать? — глухо спросил он.

— Я немного скорректировал самую большую из них, — ответил я.

— Как скорректировал? Без инструментов?

— Да, без них, — не стал углубляться я в этот вопрос, — но остальные две нуждаются в серьезном и длительном лечении.

— И что это за лечение?

— Да хотя бы санаторий в Пицунде — на месяц, а лучше на два, а потом я бы с тобой еще поработал.

— А почему сразу нельзя?

— Опасно потому что, — отрезал я, помог ему подняться и мы вернулись в гостиную.

— А мы тут почти все выпили, — сообщила нам Галина, — вам по рюмке Джонни Уокера оставили.

Андрей не глядя ни на кого махнул эту рюмку, а потом заполировал почти целым стаканом Столичной.

— Ого, — удивилась Галина, — видно у тебя диагноз оказался похуже моего.

— Ерунда, — вклинился в разговор я, — жить Андрей будет, долго и счастливо… если принять кое-какие предупредительные меры.