По голосу, конечно, легко догадаться, что я раздражен. Я действительно не хочу уезжать.

То есть… не хочу расставаться с Алессией.

С моей горничной.

Глава 7

Холодное, хмурое утро вторника. Невыразимо усталый, я прислоняюсь спиной к дымоходу в старом оловянном руднике и смотрю на море. Небо темное и зловещее, жестокий корнуолльский ветер пронизывает насквозь. Приближается шторм, волны вздымаются, бьются о скалы – по развалинам разносится громкое эхо. Падают первые ледяные капли надвигающегося дождя."

"В детстве мы с Китом и Марианной часто убегали в заброшенный оловянный рудник на окраине поместья Треветик.

Кит и Марианна играли героев, мне доставались роли злодеев. Как точно подмечено. Мою роль предопределили еще в детстве. Я усмехаюсь.

Оловянные рудники издавна приносили нам значительный доход, стабильно увеличивая благосостояние Тревельянов.

А когда в самом начале девятнадцатого века олово перестало приносить прибыль и рудники закрыли, рабочие разъехались кто куда – в Австралию, в Южную Африку, где требовались шахтеры. Камни, из которых сложен дымоход, холодные и шершавые, стоят на этом месте уже не одно столетие.

«Как графы Треветик…»

Поездка получилась вполне успешной. Оливер правильно сделал, что заставил меня посетить оба поместья. Все это время он только и делал, что указывал мне правильное направление. Наверное, он действительно желает графам Треветик и их владениям только добра. Служащие теперь знают, что я ими доволен и не планирую радикальных изменений. Выяснилось, что мне лично очень импонирует принцип «не сломалось – не чини». Я горько улыбаюсь… А еще мне просто лень за что-нибудь браться. Под руководством Кита поместья Тревельянов процветали; надеюсь, что смогу продолжить дело брата и ничего не испорчу.

Я устал от вдохновенных речей, которые произносил в последние дни, и улыбок, которые расточал направо и налево, а еще устал всех слушать. Я повстречал множество людей здесь и в Ангвин-Хаусе, в Оксфордшире – тех, с кем раньше не был знаком и кто работает в моих поместьях. Я много раз бывал в этих усадьбах в детстве, но и представить себе не мог, сколько людей трудится на земле, оставаясь невидимыми. Встречи с ними совершенно меня измотали. И каждого приходилось выслушать, каждому улыбнуться, подбодрить – даже если мне хотелось совсем другого.

Я смотрю на тропинку, которая сбегает с холма к морю, и вспоминаю, как мы с Китом мчали наперегонки к песчаному пляжу внизу. Кит всегда выигрывал. Впрочем, он был на четыре года меня старше. А потом, на излете августа, вооружившись мисками, ведерками и прочей посудой, мы втроем собирали ежевику с колючих кустов, росших вдоль тропинки, и Джесси, наша кухарка, пекла ежевично-яблочный пирог, который очень любил Кит.

«Кит. Кит. Кит».