Трессилиан-холл в Корнуолле, с другой стороны, одно из крупнейших хозяйств во всем Соединенном Королевстве, где выращивают органические фрукты и овощи. Джон, мой отец, одиннадцатый граф Треветик, увлекся органическими продуктами, несмотря на скептические пофыркивания современников. А недавно, чтобы диверсифицировать наши инвестиции и увеличить доходы, Кит спроектировал и построил на окраине поместья роскошные коттеджи, и с тех пор они очень удачно сдаются внаем, особенно летом.

– Нужно обсудить, как ты собираешься использовать поместья и какой штат прислуги стоит для этого держать.

– Что?

Сердце у меня проваливается куда-то в бездну, и я в очередной раз упускаю нить повествования. Я думаю о другом. Завтра придет Алессия. Она единственный служащий, в ком я готов принять участие из самых меркантильных соображений. Как ни изматывал я себя, отжимаясь утром в спортзале, мне не удалось избавиться от влечения к моей горничной.

«Я совершенно очарован незнакомой девушкой».

Телефон жужжит – еще одна эсэмэска от Каролины. С каждым прочитанным словом у меня становится все суше во рту.

Я не беременна:’(

Кит не оставил мне ничего.

Даже ребенка.

Черт! Горе набрасывается на меня, как из засады.

– Оливер, на сегодня хватит. У меня дела.

– Да, сэр, – отвечает Оливер. – Продолжим завтра?

– Хорошо. Заходи ко мне завтра утром, не слишком рано.

– Договорились, ми… Максим.

– Вот и прекрасно. Спасибо.

Я набираю ответ Каролине.

Еду к тебе.

Не надо. Лучше сходим куда-нибудь.

Напьемся.

Давай. Куда?

Ты дома?

Нет, в конторе.

Тогда встретимся где-нибудь.

У «Лулу»?

Нет. Пошли в Сохо-Хаус.

На Грик-стрит.

Там меня мало кто знает.

До встречи.

В закрытом клубе негде яблоку упасть; с трудом удается отыскать столик на втором этаже у пылающего камина.

Мне больше нравится в тишине клуба на Хертфорд-стрит, тот клуб я считаю «моим», но мы оба с Каролиной давние члены клуба «Сохо-Хаус». Каролина не заставляет себя ждать. У нее усталый вид. Кажется, она похудела. Уголки губ горестно опущены, глаза затуманены и припухли. Светлые волосы собраны в небрежный пучок. На ней джинсы и свитер. Свитер Кита.

Куда пропала прежняя, полная жизни Каролина? Я смотрю на нее, и у меня до боли сжимается сердце. На лице Каро отражаются мои страдания.

Я молча встаю и обнимаю ее.

Она всхлипывает.

– Привет, – шепчу я ей в висок.

– Жизнь – дерьмо, – бормочет она.

– Знаю. – Надеюсь, мой голос звучит мягко и успокаивающе. – Присядешь? Садись ко мне лицом, и никто не увидит твоих слез.

– Что, я так плохо выгляжу? – обиженно, но и с некоторым удивлением спрашивает она.

Я целую ее в лоб.

– Ты всегда прекрасна, милая Каро.

– Лгунишка, – беззлобно ворчит она и опускается в обитое бархатом кресло лицом ко мне.

– Что будешь пить?

– «Мула Сохо».