– Выпустив ее, я достаю из тумбочки длинную шелковую ленту и кожаные наручники. – Поиграем? Тебе ре-шать.

Она молча смотрит на меня, ее зрачки увеличились от вожделения.

– Я не причиню тебе боли, – уверяю я Летицию. – Это не в моем стиле. Просто подержу в узде.

Честно говоря, я боюсь, что она меня поранит.

Губы девушки изгибаются в соблазнительной улыбке.

– Шелк, – говорит она.

Я бросаю наручники на пол. Сегодня в программе доминирование как форма самозащиты.

– Назови стоп-слово.

– Челси.

– Хороший выбор.

Завязав шелковую ленту на левом запястье Летиции, я пропускаю узкую длинную полоску через перекладины изголовья, а правую руку привязываю к другому ее концу.

Теперь руки девушки вытянуты, острые ногти мне больше не угрожают, а сама Летиция выглядит фантастически.

– Не будешь слушаться, я тебе и глаза завяжу, – тихо сообщаю я.

– А ты меня отшлепаешь? – поежившись, едва слышно уточняет она.

– Если не станешь давать сдачи.

«Веселая ночка намечается…»

Она кончает быстро и громко. Кричит и дергает шелковые ленты.

Сев у нее между бедер с мокрым и скользким ртом, я переворачиваю Летицию на живот и хлопаю по заду.

– Подожди-ка, – успокаивающе бормочу я, натягивая презерватив.

– Скорее!

«Вот зараза требовательная!»

– Как вам будет угодно, – рычу я и резким толчком вхожу.

Я смотрю, как поднимаются и опускаются во сне ее груди, и исключительно по привычке вспоминаю, что мне известно о женщине, которую я только что трахнул. Дважды. Летиция. Юрист-правозащитник. Сексуально-агрессивна. Старше меня. Любит, когда ее связывают. Очень любит. Таковы почти все мои знакомые – прямолинейные на вид, уверенные в себе женщины. Кусается, кричит, когда кончает.

Шумная. Забавная…

Как я от нее устал.

Я просыпаюсь внезапно. Вот только что искал во сне что-то ускользающее, какое-то видение в бледно-голубых тонах. А когда заметил его краем глаза, провалился в бесконечную черную пропасть.

«Что за чертовщина мне снится?»

Бледное зимнее солнце сочится сквозь окна, а отражение Темзы пляшет по потолку. Что же меня разбудило?

«Летиция».

Господи, да она животное. На постели ее нет, в душе тоже тихо. Может, уже ушла? Из квартиры не доносится ни звука.

Тишина. Я удовлетворенно улыбаюсь. Не придется болтать глупости при расставании.

День намечается интересный. Однако вспомнив о предстоящей встрече с матерью и сестрой, я со стоном прячусь под одеяло. Они наверняка захотят обсудить завещание.

«Черт побери! Вдовствующая графиня, как называл ее Кит, женщина устрашающая. Какого дьявола она не уехала обратно, в свой Нью-Йорк, я понять не могу. Вся ее жизнь там, а не здесь».

Где-то в квартире что-то со звоном падает на пол, и я сажусь на кровати.

«Черт. Летиция не ушла».

Значит, придется разговаривать.