– Крутая татуировка, – отзывается она, путешествуя руками по моим плечам, вниз до локтей и к ремню на брюках. Алые ноготки оставляют следы на моей коже.

«Ай! Малышка решила меня пометить».

Схватив Летицию за руку, я притягиваю ее к себе и целую без лишних нежностей.

– Пошли в постель, – говорю я, оторвавшись от ее губ, и тащу за собой в спальню, не давая ответить.

Там она первая толкает меня к кровати и опять проводит ногтями по моему животу, подбираясь к пуговице на ремне.

Извернувшись, я хватаю ее за запястья, не давая царапаться до крови.

«Хочешь по-грубому? В эту игру можно сыграть вдвоем».

– Не шали, – предупреждаю я ее. – А теперь раздевайся! – приказываю я, отстранившись, чтобы как следует ее рассмотреть. – Снимай платье.

Перебросив длинные локоны на спину, она упирается руками в бедра и складывает губы в забавную гримаску.

– Давай, что застыла?

Глаза Летиции темнеют, и она переводит дыхание.

– Скажи «пожалуйста», – шепчет она.

– Пожалуйста, – усмехаюсь я.

– Обожаю твой мажорский акцент.

– Просто не повезло, крошка. Уж таким уродился. Сапоги не снимай, – добавляю я.

Она зеркально усмехается в ответ, поднимает руку и без дальнейших отговорок расстегивает длинную молнию на спине. Покачивая бедрами, сбрасывает платье, как змея кожу, и ждет, пока оно медленно сползет по сапогам-ботфортам до самых каблуков. Я улыбаюсь. Летиция великолепна. Тонкая, с маленькими упругими грудями, в черных французских трусиках и таком же бюстгальтере. Кроме белья на ней только доходящие до бедер сапоги. Выступив из платья, она величественно приближается ко мне с манящей улыбкой и хватает за руку. С неожиданной силой одним движением подтаскивает меня к кровати и толкает в грудь. Я неуклюже распластываюсь поверх одеяла.

– Снимай брюки, – требует она, возвышаясь надо мной, расставив ноги.

– Сама снимай, – беззвучно, одними губами отвечаю я."

"Других подсказок ей не требуется. Летиция на четвереньках ползет по кровати, усаживается верхом мне на промежность и двигается взад-вперед, одновременно проводя ногтями сверху вниз по моему животу от груди к ширинке.

«Ай! Твою мать! Да с ней опасно ложиться в постель».

Я внезапно сажусь на кровати, удивив своим маневром всадницу, и переворачиваю ее на спину, прижав ноги своим телом, а руки заведя за голову. Она извивается, безуспешно пытаясь освободиться.

– Ты что?! – возмущенно протестует она.

– Свяжу-ка я тебя, пожалуй, опасная штучка. – Я произношу эти слова очень спокойно, с мягкими интонациями, ожидая, чем она ответит.

«Сейчас поворотный момент. Все может пойти так или иначе».

Ее глаза расширяются. От страха или от удовольствия?

– А каков ты? – шепчет она.

– Я не опасен. И вполовину до тебя недотягиваю.