Гулкое биение моего сердца замедляется. Алессия гладит пальцем мои губы.

– Я люблю тебя, Максим, – шепчет она.

Наклонившись, я опять целую ее. Она принимает меня, и мы вновь нежно занимаемся любовью.

Мы сидим под покрывалом, скрестив ноги и соприкасаясь коленями. Наше маленькое «убежище» освещает лишь слабый свет ночника-дракончика.

Алессия говорит.

Я слушаю.

Она без одежды, распущенные волосы спадают до талии, целомудренно прикрывая наготу. Алессия рассказывает, как разучивает новую композицию для фортепиано.

– Когда я впервые читаю ноты, я вижу цвета. Они… как это?.

– У каждой ноты свой цвет?

– Да. Ре-бемоль мажор, к примеру, зеленая, словно ель из Кукеса. Прелюдия «Капли дождя» вся зеленая. Местами становится темно-зеленой. У всех нот разные цвета. Хотя иногда у произведения несколько цветов. Например, у Рахманинова. Они… э-э… отпечатываются у меня в голове. Так я запоминаю. – Она пожимает плечами и лукаво улыбается. – Долгое время я думала, что цвета в музыке видят все.

– Жаль, что не так. – Я глажу ее щеку. – Ты особенная. А для меня – тем более.

Алессия мило краснеет.

– Кто из композиторов нравится тебе больше всего? Бах?

– Бах, – благоговейно подтверждает она. – Его музыка… – От избытка чувств Алессия всплескивает руками и закрывает глаза, словно впадая в исступленный религиозный транс.

– Повергает в трепет? – предлагаю я вариант.

– Да, – смеется она. И вдруг, посерьезнев и прикрыв глаза, признается: – Но мой любимый композитор – ты.

Я удивленно вздыхаю. Она редко говорит комплименты.

– Тебе нравятся мои произведения? Надо же. Ты мне льстишь. А какие цвета ты в них увидела?

– Твои произведения печальные и торжественные.

– Подходит, – бормочу я и думаю о Ките.

Алессия гладит меня по щеке, возвращая в реальность.

– Я наблюдала, как ты играл у себя в квартире. Я должна была убираться, а вместо этого смотрела на тебя. И слушала. Красивая была музыка. Я тогда еще сильнее в тебя влюбилась…

– Правда? – Меня переполняет радость. – Жаль, я не знал, что ты слушаешь. Я рад, что тебе понравилось. Ты так замечательно играла мою композицию в «Убежище»!

– Ты талантливый композитор.

Я беру ее руку и глажу ладонь.

– Ты выдающаяся пианистка.

Она улыбается и снова краснеет.

«Странно, что она непривычна к комплиментам».

– Ты талантливая. Красивая. Смелая. – Мои пальцы ласкают ее лицо, и я приникаю к ее губам. Мы целуемся, забыв обо всем. Алессия отстраняется, чтобы перевести дух, и смотрит на меня с желанием во взгляде.

– Может, займемся любовью… снова? – Она целует меня в грудь, прямо над сердцем.

«О боже…»

Алессия лежит головой у меня на груди, ее пальцы выбивают на моем животе какой-то незнакомый ритм, и мне это нравится.