Но имелось живое подтверждение, что тайна прячется именно там, в геометрическом центре мозга, в шишковидной железе.

Федор Федорович Агапкин, бывший ассистент профессора, однажды испробовал метод на себе, ввел в вену дозу препарата. Он сделал это сгоряча, не думая о последствиях.

С тех пор прошло девяносто лет. Агапкин жил. В этом году ему исполнилось сто семнадцать. Да, выглядел он ужасно, сморщенный, лысый, беззубый. Развалина с парализованными ногами. Но голова работала отлично, память оставалась блестящей. Старик надеялся, что новая доза препарата поставит его на ноги и поможет протянуть еще лет пятьдесят.

Впрочем, для себя он не исключал и другого варианта. Цисты загадочных мозговых паразитов, попадая в эпифиз, могли омолодить, но могли и убить. Просчитать заранее, как они поступят, было невозможно.

Агапкин не боялся смерти. Он устал жить в беспомощном состоянии. Ему хотелось еще раз испытать судьбу. Но добыть препарат самостоятельно Федор Федорович не мог.

Кольт входил в первую сотню самых богатых людей мира. Правда, знал об этом только он сам и узкий круг приближенных. Ни одно издание, занятое подсчетами чужих капиталов, еще ни разу не включило его имя в опубликованные списки мультимиллиардеров.

Кольт не был тщеславен. Его фотографии изредка мелькали в светской хронике, но представляли его там как скромного предпринимателя, владельца сети ресторанов, не более. Слова «нефть» и «алюминий» в связи с именем Кольта произносились шепотом. Слова «наркотики» и «проституция» не произносилось никогда. И правильно, ибо Петр Борисович к этому грязному бизнесу отношения не имел.

Кольт не любил рисковать. Он был чист перед законом, дружил с нужными людьми из прокуратуры, налоговой полиции, имел множество полезных связей.

При желании он мог получить полную достоверную информацию о любом человеке, оказавшемся в сфере его личных интересов.

До вчерашнего дня Петр Борисович был уверен, что одинок в своих тайных поисках, и не задумывался о возможной конкуренции.

После ночного разговора с Агапкиным он окинул мысленным взором сотни две своих знакомых, давних и новых, всегда готовых к услугам, к партнерству и деловому сотрудничеству. Министры, депутаты, чиновники, банкиры, политики, военные, дипломаты, народные артисты.

Конечно, Кольт не обольщался ни на чей счет и не питал иллюзий, что все его солидные знакомые желают ему исключительно здоровья, счастья и процветания, как это принято говорить в банкетных тостах. Кто-то мог подставить при случае, напакостить ненароком, кто-то хранил мелкие обиды, кто-то, наконец, просто завидовал. Но, как ни напрягал воображение Петр Борисович, перебирая в памяти имена и лица, никто из его уважаемых знакомых на роль тайного злодея не годился.