– Уж не думаешь ли ты, – стараясь сохранить хладнокровие, возразила Гвенда, – что я выдумала и все остальное? Знаешь, Джайлз, я много думала. Иногда мне казалось, что это был всего лишь сон. Это было похоже на детские сны, которые так пугают детей и запоминаются надолго. Тебе не кажется, что это подходящее объяснение? Потому что никто в Диллмуте не имеет ни малейшего представления о том, что здесь произошло убийство, или внезапная смерть, или еще что-то странное.

Теперь Джайлз был похож уже на ребенка, у которого отбирают любимую игрушку.

– Может быть, все это тебе привиделось в ночном кошмаре? – нехотя предположил он.

Но тут же отбросил эту мысль. – Нет, – решительно сказал он. – Я не верю в это. Тебе могли присниться обезьяньи лапы и мертвое тело, но будь я проклят, если тебе приснилась эта реплика из «Герцогини Мальфи».

– Я могла слышать эту реплику наяву, а потом кто-то произнес ее в увиденном мною сне.

– Не думаю, что такое могло произойти с ребенком. Если только ты не услышала это в состоянии сильного стресса, – а если это так, то мы снова возвращаемся к исходной точке. Итак, тебе приснились лапы.

Ты видела труп и слышала те самые злополучные слова. Это зрелище повергло тебя в ужас, тебе стали сниться кошмары, в которых были и обезьяньи лапы... а может, ты боялась обезьян?

Гвенда вдруг задумалась и медленно проговорила:

– Полагаю, что так могло быть...

– Мне хочется, чтобы ты вспомнила чуть больше... Спустись сюда, в холл. Закрой глаза. Подумай... Ничего больше не можешь припомнить?

– Нет, Джайлз... Чем больше я думаю, тем дальше все это отодвигается. Теперь я, кажется, вообще начинаю сомневаться, что видела все это наяву. Может быть, в тот вечер, в театре, у меня был приступ безумия.

– Нет. Что-то произошло в реальности. Мисс Марпл тоже так считает. А что насчет Элен? Ты что-нибудь помнишь о ней?

– Я вообще ничего не помню. Ничего, кроме имени.

– Это даже могло оказаться ненастоящее ее имя.

– Да, но имя убитой было точно Элен, – уверенно и твердо заявила Гвенда.

– Если ты уверена, что это была Элен, то должна хоть что-то знать о ней, – продолжал Джайлз. – Ты ее хорошо помнишь? Она здесь жила? Или только гостила?

– Я же сказала тебе, не знаю. – Гвенда раздражалась все больше и больше.

Джайлз переменил тактику:

– А кого еще ты можешь припомнить? Отца?

– Нет. Понимаешь, в доме тетушки Элисон висела его фотография, и она постоянно говорила: «Это твой отец». Я не помню, чтобы видела его здесь, в этом доме...

– И слуг, нянек тоже не помнишь?

– Нет, нет. Чем сильнее я стараюсь вспомнить, тем стремительней все это ускользает от меня. Все мои «открытия» происходили на уровне подсознания... я машинально подходила к тому месту, где раньше была дверь. Я не помню, что там была дверь.