На следующий день Луиза возвратилась домой с новостью:

– Представляете, сегодня утром мисс Гриншо попросила меня позвонить своему племяннику.

– Племяннику?

– Да. Он, кажется, актер. Этим летом его труппа выступает в Борхэме. Я позвонила в театр и попросила передать ему приглашение на завтрашний ланч. Что интересно, от своей экономки она это скрывает. Чем-то, видно, та ее рассердила.

– С нетерпением будем ждать завтрашнего выпуска сериала, – насмешливо заметил Реймонд.

– Но ведь и правда все как в сериале! Примирение с племянником, кровь все же не вода, составляется новое завещание...

– Тетя Джейн, вы о чем-то задумались.

– Да, действительно. Скажи, дорогая, а полицейский больше не упоминался?

– Полицейский? – удивилась Луиза. – Да нет, кажется. С чего бы?

– Ну как же... Помнишь ее замечание? – сказала мисс Марпл. – Должно же оно было что-то значить!

На следующий день Луиза явилась на работу в отличном расположении духа. Парадная дверь, как всегда, была распахнута настежь. Окна в доме тоже, кстати, никогда не запирались. Мисс Гриншо совершенно не боялась грабителей по той простой причине, что любой оставшийся в доме предмет весил никак не меньше тонны и вряд ли годился для продажи.

Проходя через холл к лестнице, ведущей наверх, Луиза привычно бросила взгляд на большой портрет Натаниэля Гриншо, висевший над камином. Гриншо, сидевший в огромном кресле и поглаживающий спускающуюся на грудь массивную золотую цепь, казался ей типичным представителем викторианской эпохи в период ее расцвета. Внушительный живот, обрюзгшее лицо, двойной подбородок... Неожиданно она подумала, что в молодости Натаниэль Гриншо был, пожалуй, недурен собой. Если бы еще не чудовищные брови и пышные черные усы... Да, тогда он определенно походил бы на Альфреда. Садовника она видела только что, возле дома. Заметив ее, он тут же выбросил сигарету, отошел от дерева и принялся энергично сметать сухие листья. «Какая жалость, – еще подумала тогда Луиза. – Такой красивый и такой лентяй»."

"Поднявшись на второй этаж, она вошла в библиотеку, прикрыла за собой дверь и, достав пишущую машинку и дневники, приготовилась работать. Выглянув в открытое окно, она заметила мисс Гриншо, прилежно ковырявшуюся на своих альпийских горках. Последние два дня были дождливыми, и сорняки сильно разрослись. Мисс Гриншо была в своем неизменном красновато-коричневом платье в цветочек.

Луиза, горожанка до мозга костей, мельком подумала, что никакая сила не заставила бы что-то пропалывать ее, Луизу, и принялась за работу.

В половине двенадцатого в библиотеку вошла миссис Крессвелл. Настроение у нее, похоже, было даже хуже, чем обычно.