Осталась эта, почти двадцатиметровая сухая сосна стоять одна, на образовавшейся, рукотворной поляне.

Солнце уже пряталось за кронами деревьев, когда я принес последнюю вязанку сухих веток. Умаялся знатно. Ног и рук не чувствовал, хотя слабаком себя не считал."

"Трифон, осмотрев выросшую горку древесины, довольно ухмыльнулся, и отправил на озеро мыться. Дорога знакомая, но только показалась она мне значительно длиннее, устал я. Как и утром, разделся и нырнул в озеро. Тысячи и тысячи мелких иголок впились в мое уставшее тело, повышая и без того не низкую его температуру.

Мне казалось, что вокруг меня вода начинает понемногу нагреваться. Подплыв к берегу, я взял мыло и тщательно намылился, с головы и до ног, а затем погрузился в оду, смывая мыльную пену. Вместе с пеной, начала уходить усталость. Еще нырнув несколько раз, я выбрался на берег, и начал вытираться полотенцем. Услышал рядом какое-то сопение. Повернулся на звук. В двух шагах, на задних лапах стоял огромный медведь. Мы, примерно, минуту смотрели друг на друга. Затем медведь опустился на четвереньки, подошел ко мне, обнюхал меня и мою одежду. Чуть слышно рыкнул, и ушел в чащу. Стоять голым, без оружия, перед лесным зверем ощущения не самые приятные. Я почему-то был уверен, медведь меня не тронет, не интересен я ему, наверное, или я так пропитался лесными запахами, что он меня присовокупил к принадлежностям леса. Не мешкая, оделся, и поспешил вернуться к дому.

— Освежился? — поинтересовался дед. — Косолапый хороший, он спокойный, не трогает своих, не бойся. Удивлен? Все что делается вокруг, мне известно. Ты не стал валить сосну, молодец. Живет высоко в дупле беличья семья, а немного выше, дятел с семьей обитает.

А вода озерная с тебя усталость сняла, это почувствовал?

— Пребывая у вас, я начал чувствовать то, на что раньше не обращал внимание. Непонятным образом понял, где находится озеро. Затем, что-то мне подсказало, что в сосне кто-то живет. А с медведем вообще странно было. Не исходила от него угроза, и все тут.

— Уже хорошо, что ты начал что-то чувствовать и понимать. Сейчас ужинаем, отдыхаешь, а завтра, займусь тобой всерьез, будем пробуждать твою чувствительность. Я, когда ты спал, смотрел тебя.

Досталось твоей головушке, все ее внутренности потрясло сильно. Вроде бы все по местам легло, но есть несколько мест, где еще не порядок. Поправлю все с твоей помощью, станешь как прежде.

— Так, что я смогу попытаться вернуться на службу?

— Ты и так служишь людям. Раньше бегал с оружием, спасал несчастных, и убивал врагов, но то был долг воинский. Господь наш прощает воинам смертоубийство врагов. Сейчас у тебя начался новый путь, на котором ты будешь служить не государству, а простым людям.