– На подошве ботинка Оскара была крошечная полоска зелёной краски, – Тимур откинулся на спинку стула.

– И что? – резко выкрикнул Нолан. – Я выносил его на балкон подышать воздухом.

– Но бордюры были покрашены с улицы, – возразил Тимур. – Такой след мог образоваться, только если находиться с внешней стороны. Оскар, изображая Айрин, завлёк Гарольда на балкон, потом спустился вниз по ветвям луноцвета. Он хотел, чтобы сенатор попытался слезть за ним. И я не говорил, – Тимур сощурил глаза, – ни слова про балкон.

– Вы не можете, – неожиданно отчаянно вскрикнул Нолан, загораживая собой Оскара. – Он болен, он очень болен!

– Оскар вас чем-то шантажирует? – с сожалением глядя на гувернёра, спросил Тимур.

– Он мой брат, сводный, – Нолан рухнул на стул и обхватил голову руками. – Вы не знаете, как нам было тяжело. Я виноват, не уследил.

– Заткнись, идиот, – в голосе Оскара не было злости, в нём звучали только презрение и холод.

Все замерли, ошарашенно глядя на мгновенно изменившееся лицо – от маски больного аутизмом не осталось и следа.

– Простите его, простите. – Нолан сразу сник, съёжился, словно стал меньше ростом. – Наши родители умерли. Оскар был такой маленький, несчастный, а тут богатые родственники. Мы решили, то есть он сказал, что, если прикинуться инвалидом, можно получать вдвое больше денег из жалости. И нас никогда не выгонят из дома – побоятся пересудов в обществе. Нам повезло, мы оба двуликие и смогли попасть сюда.

– Какой умный юноша, – хмыкнул Гай. Оскар полоснул его взглядом, полным ненависти.

– Заткнись, Нолан, – снова повторил он.

– Я чувствовал, надвигается беда, пытался отговорить, – всхлипывая, продолжал Нолан. – Вы не знаете, какой он упрямый, – на глазах у него навернулись слёзы. – Я старался быть строгим, но недосмотрел. Значит, моя вина, только моя.

– Вот тебе и запуганный гувернёром несчастный мальчик, – покачала головой Кари. – Прекрасно разыграно!

– Паук, я же говорил, самый настоящий паук! – возмущённый Диглан подскочил и оттолкнул Нолана.

Между ними завязалась драка."

"– Ненавижу! – неожиданно прошипел Оскар. От его яростного шёпота дерущиеся остановились. – Ненавижу вас всех! Сытые, ленивые бездельники. Вас бы в нашу лачугу в Двенадцатой параллели, где кусок хлеба – самый большой праздник.

– Оскар, мы же любили тебя! – отчаянно воскликнула Ита.

– Любили? Это вы считаете любовью? – Лицо Оскара перекосило от злобы и ненависти. – Жалкие крохи денег и тарелка супа за столом? А мне этого мало, – брызгая слюной, продолжал он. – Я хочу жить, как мне хочется и где хочется, а не зависеть от вашего придурочного Гарольда.

– Бедный ребёнок, – глухо произнесла Абанга. – Бедный, несчастный ребёнок.