Вновь и вновь я повторяла про себя его короткий вопрос «Хочешь?» и свой робкий ответ: «Хочу».

Марк повернулся и посадил Клима на скамейку:

— Забирайте, мама, своего бойца. Переломов нет, лоб до свадьбы заживёт, но с сотрясением мозга придётся недельку полежать в постели. Я сейчас его перебинтую, а завтра загляну проверить, как дела.

Заметив мой взгляд, Марк улыбнулся, и в глазах его было столько любви, что я зажмурилась от счастья.

* * *Вечер выдался славный. Дневной зной сменился прохладным речным ветерком, задорно игравшим платьями встречных женщин.

Лёгкие облака, словно стряхнутые с крыла неведомой птицы, белыми перьями разлетались по синему небу. Мрачная зимняя одежда отправилась в шкафы, и тротуары запестрели яркими летними платьями, по большей части из дешёвого штапеля. Самые большие модницы раздобыли себе белые носочки, которые недавно завезли в универмаг, но торговли хватило буквально на один час. У меня носков не было. Да и пускай!

Стоит ли переживать по мелочам, если рядом идёт Марк и держит меня за руку?

Остов пятиэтажного здания на углу улицы Коммуны всё ещё представлял из себя стену с выбитыми окнами, но строительные бригады уже подготовили его к сносу, поэтому вплотную к дороге лежали груды красных кирпичей, кое-где закопчённых от пожарища.

Черепашьим шагом мы неспешно дошли до заводоуправления. На здании заводоуправления серыми мазками выделялись пятна цемента, которым заделывали следы от обстрелов. Мимо прошла колонна пленных немцев — они работали на восстановлении города. С опущенными плечами, оборванные и усталые, они совсем не походили на тех бравых вояк, что маршировали на фашистских парадах и дружно кричали «Зиг хайль». Возможно, кто-то из них убил мою бабусю или подругу Аяну, весёлую хохотушку из Бурятии. Но сейчас пленные вызывали не ненависть, а брезгливую жалость.

Пыхнув чёрным выхлопом, к остановке протарахтел старенький автобус «ЗИС-16» с длинной вытянутой «мордой». Со стороны парка на улицу доносились звуки оркестра.

— Танцы! Бежим скорее! — вихрем пронеслись мимо нас две девушки.

Но мы с Марком не свернули на танцплощадку, а медленно прошли по проспекту Ленина, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вдвоём.

Марк остановился около двухэтажного каменного здания с полукруглым верхом окон. Двое рабочих прилаживали ко входу вывеску «Кинотеатр Заря».

— Раньше здесь была церковь. — Марк посмотрел на афишу, с которой лучезарно улыбалась Людмила Целиковская. — Церковь закрыли в двадцатом. Мама говорила, что меня тут крестили в последний день перед закрытием, когда некоторые иконы уже сняли со стен, а утварь упаковали по ящикам. Но купель оказалась очень большой, поэтому её оставили напоследок.