Тем более, что я слышал, будто они согласились на учреждение своего патриархата. Под обещание выступить всеми возможными силами против сатанистов севера. Будьте уверены – в нижних германских землях скоро будет весело. Чем, кстати, можно будет воспользоваться. Разве вы не желаете освободить Поморские земли славян от гнета германцев? – криво усмехнулся Андрей. – Али не ведаете, что Любек это старая славянская Любица, Бранденбург – Бранибор, да и Берлин – старый славянский город, сохранившийся в неискаженном виде. Ибо берл или бирл означает болото на древнем западном наречие.

Снова тишина.

– Про Померанию и Мекленбург, что под пятой Императора – и речи нет. Там трагедия. Тем более, что там засели клятые сатанисты. Не так ли?

Магнаты стали нервно хихикать, продолжая переглядываться.

Масштаб мышления и планов Андрея Прохоровича их удивлял, пугал и… вдохновлял. Что-то прикинув в голове они быстро сделали выводы. Аж глазки их загорелись! Ведь не требовалось большого ума, чтобы понять – оба легиона возрожденного Рима примут в этом мероприятии самое деятельное участие. И это обнадеживало. Воевать с Андреем выглядело куда интереснее, чем против него.

Особенно в ситуации, когда в руки могла попасть весьма недурная землица в более теплых и тучных местах, да еще и добро заселенных.

В общем – разговор сразу пошел на лад.

Андрей не требовал наказать виновных за нарушение Божьего мира. Он считал достаточным отторжение земель по Днепру Иоанну и назначения его наследником Сигизмунда. Законным. Как родича. С признанием сего магнатами и Сеймами.

Могло быть хуже.

Сильно хуже.

Считай – отделались легким испугом.

Причем встречно он предлагал выгодное и верное дело.

Да еще под весьма благородным соусом. Пограбить соседей, особливо отжимая при этом их землю, что в глазах феодальных элит и так само по себе дело благородное. Однако тут на горизонте замаячило нечто большее и куда как интересное…

Час болтали в центре поля.

Ударили по рукам.

После чего продолжили уже в Вильно. Даже составив акт, который следующим утром разослали по всей земле литовской и польской. Оповещая о том, что произошло. За подписью Императора, Короля, магнатов, свидетельствующих о том, и ряда духовных лиц.

– Ну и химеру же я леплю… – едва слышно буркнул себе под нос Андрей. Он стоял у ночного окна и наблюдал за звездами в дали. Пьянка по случаю прекращения войны завершилась. И он был одним из немногих аристократов, что еще стоял на ногах.

– Химеру? – спросил Сигизмунд, который довольно тихо проходил мимо. Изрядно пьяный, но удивительно тихий и цепкий во внимании. Привычка. Он все-таки в окружении «сказочных тварей» рост, при которых бдительность требовалась совершенно нешуточная.